Ужинала ведьма в одиночестве. Вигго по — прежнему не выпускали из его комнаты, не смотря на убеждения Весты: вор рассказывать об убежище ордена никому не будет. Но глава ордена не захотел её слушать. "Чем меньше людей знает о том, как к нам пройти, тем лучше. Пойми" — так он ответил ведьме, а потом добавил. — "Ничего с твоим другом не случится. Если он будет хорошо себя вести, конечно".
Ведьма подняла голову, услышав приближающиеся шаги:
— Прости, я опоздал, — в столовую вошел Саймон.
Веста уже отметила, что для своей комплекции двигается он удивительно легко и по — кошачьему тихо.
— Ничего страшного.
Он опустился напротив, положил локти на стол. Веста отодвинула пустую тарелку и с ожиданием на него посмотрела. Наконец-то наступило время вопросов и ответов. Пришло время обещанной истории.
В опустившемся молчании было слышно, как в коридоре переговариваются люди. Ведьма не сводила глаз с мужчины, он же разглядывал поверхность стола. Собирался с мыслями. Думал, с чего бы начать…
— Начало этой истории, Веста, уходит в далекое прошлое, — сцепив ладони в замок, заговорил наконец-то Саймон. — Когда брат убил брата и занял трон Заоблачного города. Легенда гласит, что перед своей смертью брат сделал Ану пророчество… Что Ану сам будет свергнут в Бездну родной кровью. Ану и боялся больше всего именно этого: потерять своё положение, быть убитым за трон, потерять то, что он завоевал… — его голос звучал в стенах храма глухо, приглушенно. — Ир был сыном Ану, как ты знаешь. И он был слишком похож на своего отца. Также жаждал власти и был готов пойти на всё ради нее. Он хотел отцовскую корону. Грезил только о ней. На подготовку заговора у него ушло несколько лет. Всё было спланировано до мельчайших деталей. Ир был готов ударить и терпеливо ждал подходяшего момента. Но в ночь перед переворотом его предали…
— Кто?
— Иллая. Сестра была его слабым местом. Ир любил её, даже слишком сильно. Этим Ану и воспользовался. Не знаю, что он пообещал или сделал, но Иллая рассказала о заговоре брата. И Ану тотчас пустил по следу сына гончих.
После этих слов перед глазами Весты встала картина: ясная звездная ночь, мертвая серебряная дымка лунного света, в которой от гончих бежал Ир, запекшаяся кровь на руках. Её кровь… Веста отчетливо помнила захлеснувшие его отчаяние и ненависть в тот момент.
— Он скрылся от них в нашем мире, — проговорила медленно Веста.
— Да. Ир догадывался о том, что отец собирается с ним сделать. Убить сына — это было бы слишком просто. Ану собирался преподать урок всем, кто осмелился или осмелится в будущем идти против него. У Ира оставался единственный шанс на спасение.
Саймон замолчал; Веста же нетерпеливо подалась вперед.
— Что он сделал?
— Видишь ли, Ану запечатал темницу сына своей кровью. И лишь его кровь может её отпереть. Ир сбежал в мир людей не просто так. Ему нужно было оставить ключ, чтобы потом сорвать печать с Зазеркалья. Зная, что человеческий запах ненадоло собьет гончих со следа, Ир спрятался в небольшой деревеньке на окраине Тимара. Там он нашел молодую девушку и взял её силой. Вскоре его поймали, и Ир предстал перед отцом. С восходом солнца Ану заточил его в Зазеркалье.
— Но на этом история не заканчивается, ведь так?
— Нет. Спустя девять месяцев та девушка, история не сохранила её имя, родила ребенка. Девочку. С Даром. Так называется кровь Ира, текущая в её венах. Частица его силы, которая может отпереть дверь зеркальной темницы. Ир оставил в этом мире ключ, и ему оставалось только найти того, кто сумеет им правильно воспользоваться. Именно поэтому и был создан наш орден. Стеречь дверь в Зазеркалье, не дать Иру выбраться. После того, как Ир чуть не сломал стены своей темницы триста лет назад, боги переложили часть ответственности и на людей. Выбрали семь человек, которые были посвящены в тайну зеркал, и на них была возложена миссия тюремщиков. Основатели Круга Семи. Они не имели права жениться или выходить замуж, заводить детей, жить обычной жизнью — у них была единственная цель: помешать пленнику обрести свободу. Ради этого они жили, ради этого и умирали.
— Почему же Ану не убил ребенка Ира? — спросила Веста. — Почему не уничтожил ключ?
— Он не знал о нем. Появление Дара чувствует только Ир, да и то, когда сила просыпается. Когда же Дар спит, — Саймон развел руки в стороны, — никто, даже зеркала, не способны отыскать того, в ком течет божественная кровь… Бросая сына в Зазеркалье, Ану думал, что тот сломается. Зеркала коварны. Они могут лишить разума любого. Но Ир выдержал. Он подчинил себе темницу, и Отражения подарили ему небывалую силу. Он стал сильнее, чем все, кто населял Заоблачный город. Сильнее своего отца в несколько раз. Ирония, не правда ли? Ир получил ту мощь, о которой мечтал, но не может ею полностью воспользоваться в Зазеркалье.
— Что стало с той девочкой?
