— Это не твоя вина. У нас не было выхода, — умом я это понимала, но сердце не принимало этой дикости. Когда по вине одних взрослых другие вынуждены убить детей…
— А вдруг был? Может мы просто о нем не знаем? — я громко шмыгнула носом, не желая признавать очевидное.
— Рада, послушай меня, — Антон взял мое лицо в ладони и большими пальцами вытер бегущие слезы, — не накручивай себя. Не надо искать того, чего нет. Ты же умная девочка, ты же понимаешь, что если бы можно было что-то сделать, мы бы об этом наверняка знали. Это не наш выбор. Это не наша вина. Не твоя. Ты меня слышишь?
Я кивнула и глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Я это переживу. Но когда найду эту сволочь, которая сотворила такое, то для начала сниму с него кожу…живьем…медленно буду отслаивать лоскут за лоскутом, не давая умереть от болевого шока или сойти с ума…
Антон встал и отошел вызвать подмогу и поговорить с Сергей Палычем. Я была благодарна ему за это — разговаривать ни с кем не хотелось. Только бы быстрее оказаться дома, залезть в горячую ванну и смыть с водой и грязью все события этой ночи…
Сидеть было не очень удобно — в ягодицу что-то впивалось. Я беспокойно заерзала, пытаясь убрать колючее нечто. Рукой наткнулась на что-то металлическое и, не без труда освободив от нее штаны, я попыталась рассмотреть, что это за ерунда. Уже светало, так что большой проблемы с этим не возникло.
У меня на ладони лежала очень знакомая серьга…и я точно знала, где я ее видела раньше. Смешок, вырвавшийся из груди непроизвольно, прозвучал истерически.
Твою же мать!
Все это время правда была у нас прямо под носом…
Буквально через десять минут к нам подтянулись два ближайших патруля. Они сразу же ушли обследовать злополучное здание, а Антон, проводив их до места нашего эпического сражения с нечистью, вернулся ко мне. Еще через пять минут прибыли целители, бригада зачистки и Сергей Палыч собственной персоной.
Внимательно нас выслушав, начальник глубоко вздохнул и…нет, нас никто не похвалил. И даже не выразил радость по поводу того, что мы остались в живых. Начальник орал, громко и со знанием дела. И самое интересное — за двадцать минут использования оборотов нецензурной речи он ни разу не повторился. Я сначала удивилась, потом разозлилась, а потом…мне стало все равно. Я поняла, что Палыч просто за нас переволновался и теперь ему очень нужно спустить пар. Я поудобнее откинулась на ствол дерева и прикрыла глаза. Антон, мягко поглаживающий мою ладонь, накинул на меня свою куртку и меня окончательно сморило.
— Рада! — я вынырнула из мягких лап дремы и приоткрыла один глаз.
— Мммм? — на большее меня не хватило.
— Нет, это просто невероятно! Ты меня совсем не слушаешь? — Палыч хмурил брови, но в глазах уже мелькали смешинки.
— Вы, кажется, вспоминали моих родственников и спрашивали, не было ли у нас в роду психически больных и умственно отсталых, — я откровенно зевнула, — звучало как песня, я даже заслушалась.
— Язва ты, — начальник уже не злился и улыбался уголками губ, — и я рад, что вы оттуда выбрались.
— Мы тоже, — откликнулся Антон, — а теперь, если позволишь, может целители займутся Радой?
Палыч, кажется, слегка смутился. Но мне могло и показаться. Он отвернулся и нервно махнул рукой целителям.
Меня долго щупали, мяли и задавали много вопросов. Залезли в рот, глаза и уши, раздражая неимоверно. Едва не раздели догола под этой самой ивой, демонстративно кривясь на мое матерное шипение сквозь зубы. А когда градус моего раздражения начал достигать критической отметки, грозившей посылом этих специалистов на край света без амнистии, они объявили, что надо доставить меня в медблок. У меня дернулся глаз. Пришлось несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть, успокаиваясь. Тем более, что Тим начал ластиться ко мне, призывая не нервничать. Он тоже вымотался и хотел есть и спать…желательно часов 12, не меньше.
Антон молчал, соглашаясь с целителями, но, когда он уже наклонился, собираясь взять меня на руки, чтобы отнести в машину, я вспомнила про свою находку.
— Подожди, — остановила я парня, — мне нужно кое-что тебе показать.
— Может это потерпит до завтра?
— Нет, боюсь, не потерпит. Сергей Палыч! — окликнула я начальника. Он как раз закончил раздавать указания бригаде зачистки и подошел ко мне. Целители уже ушли к машине, поэтому можно было не опасаться лишних ушей.
Я разжала кулак и протянула мужчинам свою находку.
— Это зацепилось за мои штаны в том зале… — больше я ничего не сказала, да и не нужно было. И если у Антона на лице была задумчивость, то у начальника пронесся целый калейдоскоп эмоций — от удивления и узнавания до презрения и злости.
— Он был все время рядом, ближе некуда просто, — в голосе Палыча прозвучала горечь, пополам с бессильной яростью. Всегда больно, когда предают твое доверие, — а я его даже не подозревал…
— Прошу прощения, но я видимо один не понимаю, о ком вы говорите, — Антон выглядел смущенным и раздраженным одновременно.
— Это сережка Аркаши, — пояснила я.
