– Почему инквизиторы были так жестоки? – Бланш запустила грязные руки в белокурые волосы и снова заплакала.
Конечно, потому что в деревне появились ведьмы.
По сказаниям, страшные существа, не щадящие никого, насылающие проклятия и болезни, похищающие детей на съедение или для жертвоприношений и соблазняющие мужчин. Могущественные, независимые от слова Божьего, подчиняющиеся только Дьяволу. Как сказали местные инквизиторы и епископ: «Нужно отыскать
всех до единой из этих тварей и сжечь на костре! Никому не избежать за
колдовство кары небесной и наказания от Святой Инквизиции».
Но ведьмы не были такими, какими их все считали. Это их выдали, предали, подставили! Ведьмы помогали людям. Как ещё совсем недавно делали Мирабелла, её мать и сёстры.
Бланш желала исцарапать лица тем и проклинать тех, кто ворвался в её дом совсем не церемонясь, вытащил её мать Анну и объявил ведьмой. Ими оказались и все сёстры Мирабеллы, как бы очевидно это ни звучало, потому что они такие же, как и мать, красивые и обладающие магическим даром. Они даже глазом моргнуть не успели, как их схватили и утащили… А спустя некоторое время, наверное, после суда и пыток, их бросили в костёр… Прямо на глазах Беллы, затесавшейся среди толпы… Чёрт! А если бы она вернулась раньше? Она смогла бы их спасти, уберечь от смерти или сбежать вместе?
Мира закрыла глаза, чувствуя под собой холодную землю, что определённо говорило ей – она точно жива! Тотчас в голове пронеслись яркие и страшные картинки, от которых дыхание перехватывало, словно горло сжимала крепкая рука инквизитора.
Она возвращается в родной дом из другой деревни, куда ходила ради сбора трав для мамы-знахарки, когда видит на главной площади… Костёр пылает! Белла сначала не верит своим глазам, трёт их, растворяясь в толпе зевак. Нет. Правда. Не шутка! Не обман! На костре её мама… А рядом догорают сёстры и незнакомые рыжеволосые женщины.
Яркие языки пламени обгладывают их, стягивая с них кожу невидимыми клыками, превращая в черные, безжизненные угли. Площадь содрогается от истошных криков и стонов боли, но ужасает не это, а то, что людей забавляют страдания несчастных. Всё плывёт перед глазами, Бланш, будто огретая чем-то по затылку, от шока роняет корзинку на землю и кричит, не помня себя:
– Мама! Что вы делаете? Отпустите её! Эвелин! Мари! – она, как обезумевшая, пытается прорваться к костру.
Идиотка… Зачем она кричала? Дура, привлекла к себе внимание инквизиторов!..
А потом… Мирабелла замечает в огне своего отца, Дэвида, и глазам не верит. Моментально складывается полная картина, почему её семья сейчас погибает… Но времени на попытки распутать вереницу мыслей нет – за ней бросаются в погоню.
Бланш истерически расхохоталась, и у неё закружилась голова. Она жива, твою ж мать, жива! Убежала. Улизнула, вывернулась. Но какой от этого толк, если у неё больше нет семьи? Вот так в одночасье – раз, и никого больше нет. А теперь она сгинет в этом проклятом лесу. Смех перешёл в тихий всхлип, а после что-то безвозвратно оборвалось внутри, перевернулось и надломилось, отравляя её душу ядом, и Мира закричала во всю глотку, будучи полностью уверенной, что её никто не услышит:
– Сволочи, твари! Предатели. Ненавижу вас, Говарды! Будьте вы прокляты, – она отчаянно ударила по земле и попыталась подняться, но ни порезанные до крови руки, ни ноги не слушались её
Бланш хотела разорвать себя на кусочки, чтобы избавиться от этой боли. Зачем они согласились помочь Эдварду спасти его сына? И глупцу было бы понятно, что он не выживет – это подтвердили даже врачи.
– Мы сделали всё, что могли! А ты, сукин сын, так отплатил нам? Обвинил нас в колдовстве? – прошипела она и упёрлась ладонями в месиво грязи, снова обессилено упав.
По всей видимости, теперь охота объявлена и на неё. Куда идти? Где искать пристанище? Кому нужна деревенская девчонка? Разве что публичному дому! И как прятать магические силы, рвущиеся изнутри?..
???
Четыре года назад
В просторной, светлой, но всё равно мрачной комнате с обшарпанными, где-то отклеившимися обоями нервно расхаживал и был готов сейчас же взорваться от злости Киллиан О’Коннел.
– Отец, вы издеваетесь?! Я не ослышался? Вы серьёзно поставили
меня перед таким выбором? Но как же Розалин?
Он был вне себя от злости.
Какого чёрта – да, Киллиан бы не побоялся такого выражения в доме священника, – дорогой папочка не стал прислушиваться к его мнению? Почему именно О’Коннел должен продолжать семейное дело? Почему он должен ехать учиться в эту семинарию, будучи отнюдь не похожим на набожного человека? На эту роль гораздо больше подходил его брат-гробовщик – Лиам. Праведник, сразу видно: сын своего отца! Профессия – то, что нужно, очень не греховно. Быть может, Брендан просто решил отомстить Киллиану за то, что тот посмел возразить? Как бы то ни было, О’Коннел готов был воевать столько, сколько нужно. Он терпеть не мог, когда ему указывали, что делать.
