Непреложное правило гласит: светлая ведьма никогда не должна использовать свою силу в корыстных целях. В день, когда Аксинья нарушила это правило, она узнала, что скоро ей грозит страшная гибель, вылетела из Ведовской школы, лишилась жилья, получила беспокойное наследство и встретила любовь.А что из этого вышло, узнаем дальше…
Жизнь ужасно несправедлива. Вряд ли найдется хоть кто‑то, кто смог бы поспорить со мной в этом вопросе.
Но мне, Аксинье Осенней, или попросту Ксинке, вдобавок ко всему не повезло еще и родиться светлой ведьмой. Тут я больше ворчу, потому что ведьмачить мне нравится. Очень нравится! Травки там, отвары, амулеты разные… И все тебя любят, все благодарны. Загвоздка в другом: светлую магию разрешено использовать только на благо. Притом, не себе, а другому.
Разве это честно? Ни красоту навести, ни растянуть время, чтобы успеть и на свидание сбегать, и задания ведьмы Селены выполнить, ни обидчику отомстить, маленькую – малюсенькую порчу навести. Ведь я умею! Все – все умею! Но нельзя. Иначе из Ведовской школы выгонят и звания светлой ведьмочки лишат.
Несправедливо? Еще как!
Впрочем, я с этим успешно боролась и правила иногда нарушала. Несильно, так, слегка. Никакого запрещенного колдовства или еще чего в этом духе. Но заговоренная колода карт у меня имелась. Это не приветствовалось, не одобрялось, но и строгого запрета на гадание не существовало. Тем более что заговаривала колоду не я, в наследство от мамы досталась. А та в свою очередь купила где‑то. Вот я и пользовалась. Каждое утро, прежде чем выйти из дома, вытаскивала из колоды одну карту наугад. И должна сказать, еще ни разу не обманулась.
Сегодня у меня был день рождения, больше того, день совершеннолетия, вот я и решила сделать себе подарок и разложить настоящий пасьянс.
Специально для этой цели встала пораньше. Устроилась за столом, где обычно готовила домашние задания и, пока перемешивала колоду из пятидесяти карт с изображениями самых разных вариантов судьбы, тихонечко, чтобы ведьмочки из соседних комнат не услышали, прошептала:
– Аксинья Осенняя, рожденная в последний день последнего осеннего месяца… То есть, никакая я не Осенняя, просто ведьмы ленились проявлять фантазию, вот и давали всем подкидышам «родовое имя» в соответствии с сезоном, когда их нашли. И маме моей дали. А она мне, потому что другой просто не было, – тут я вспомнила, что колоде это скорее всего не интересно, и торопливо перешла к делу. – Хочу узнать свое будущее! Самое ближайшее. И пожалуйста, пусть там окажется что‑то необыкновенное… Молодой ведьмак из столицы или выгодное предложение для практики. И какой‑нибудь сюрприз. Я никогда ничего не просила, можно мне хоть один подарок за восемнадцать лет?..
Колода отмолчалась, а иного никто и не ждал. Так что я трясущимися руками разложила пасьянс… и вся похолодела, обмерла!
Потеря.
Предательство.
Смерть.
Шанс.
Подарок на совершеннолетие мне совершенно не понравился. В Колоде Судьбы было всего четыре злые карты, и все их я сейчас наблюдала перед собой.
Сердечко колотилось гулко и больно.
Как же так‑то?
За что?!
Я же ничего плохого не сделала…
Зашвырнув предательницу в верхний ящик стола, я быстро собралась и понеслась в школу. Третьему выпускному курсу сегодня было только к полудню на беседу с куратором, но я перед этим еще хотела в библиотеке посидеть, чтобы днем со спокойной совестью прогуляться по лавкам и купить себе нормальный подарок, а вечером отправиться с девчонками праздновать знаменательную дату.
Скоро у меня будет церемония вступления в ряды светлых ведьм, потом диплом и какая‑нибудь интересная работа. Возможно, даже в столице. Если доживу…
Навеянные гаданием страхи я старалась гнать от себя прочь, но колода не ошиблась еще ни разу, и это заставляло содрогаться от ужаса.
Школа встретила непривычной тишиной.
Я поначалу даже не поняла, что именно не так. Вахтерша не сплетничала с бородатым дворником, ведьмочки тихими мышками старались прошмыгнуть по своим делам и лишней минуты в коридорах не задерживались, даже два пузатых гнома, состоявшие у нас охранниками, стояли на посту, а не резались в кости, устраивали очередное пари или рвались опробовать какое‑нибудь ведьминское варево. Никто не смеялся, не взрывались котлы первокурсниц, не сплетничали, сбившись в стайки, молоденькие практикантки.
В общем, все было не так.
На какой‑то безумный миг я даже заподозрила, что ошиблась учебным заведением, но тетушка Гертруда, наша вахтерша, строго так посмотрела на меня и как зашипит:
– Иди, куда шла, нечего здесь памятник изумленной ведьме изображать. И поживее!
– А что вообще происходит? – набравшись смелости, спросила я.
А происходило наверняка нечто грандиозное! Потому что Гертруда все без малого три года, что я ее знала, была милейшей старушкой и ни разу ни одной ведьмочки не обидела.
– В школе проверка, – сделав страшные глаза, совсем тихо поведала мне вахтерша. – Из самой столицы проверяющий приехал. Злющий, что жуть! На меня накричал, директрису нашу оштрафовал, троих преподавательниц уволил, грозится верховных ведьм всех разжаловать до простых ведьмочек и требует, чтобы немедленно отчислили всех отстающих.
