Хопкинс ходит взад-вперед по дощатому полу суда прямо над ними. Он видел, как утром привезли женщин, привезли в телегах. Отличное утро. Женщины настолько грязные и истощенные, что их уже невозможно отличить друг от друга. Просто набор вонючих тел в лохмотьях. Они уже больше не женщины, они будто оболочка семени, которую земля исторгла на поверхность, как ненужный мусор, чтобы ветер унес ее прочь. Он помнит отдельные имена – те, что отозвались в нем своей простой и понятной лирикой – Фогг, Гринлиф, женщина из Стоумаркета, которая дерзко называла себя не иначе как Дороти-ворожея, и помнит некоторые лица, но не может увязать в своей голове одни с другими.
Он приезжал только туда, куда его звали. Он брал только те деньги, что ему предлагали. У него не было ничего, кроме его познаний.
Он истинный слуга Божий. Истинный слуга Божий. Истинный слуга Божий.
Видите она не может ведьма не может произнести ведьма слово Божье застревает в ее глотке слова из святой книги почему у нее такие омерзительные глаза как будто что-то запеченное на солнце в собственной коже представьте что вы лижете гниль – где они вызревают и тайно хранятся – гниль во рту…
Должен быть какой-то смысл в конце концов это не так трудно устами младенца моя дочь ей всего четыре по пальцам пересчитать золотые кольца щелкнет пальцами и вот вместо эскадры кровавая пена…
И зачем ты распеваешь Псалмы дорогуша если знаешь что ты проклята – и вот так просто просто прекрасное лицо раздвоенное копыто на краю доильного ведра на это нельзя не обратить внимания и сами вы никогда не смогли бы – вы бы положили это в рот – правда в том что ему нравятся и девочки и женщины. Правда. Они пропитаны историей, а еще фиалки – сладкая песнь жизни…
А правда в том что был другой прошлой ночью показалось что хочет этого пылкая страстная пьяная о чем она только думала проклятье если я никогда не узнаю – говорят ей снилось, как она гуляла по Райскому саду и увидела арфу, стоящую на облаке, тогда она подошла и толкнула ее потому что ей странным образом неожиданно захотелось сломать ее и посмотреть как она будет падать – вниз, через все небо подобно утренней звезде – которая в конце концов и есть значение этого имени, значение имени
Баронет наклоняется вперед, чтобы рассмотреть старую матушку Кларк (она родилась в порту Клактона в тот самый час, когда Микеланджело умер в Риме, хотя она не знает этого).
– Мадам, вы не можете произнести, – ядовито усмехается он с нарочито недоверчивой интонацией, – молитву Господа нашего?
– Я могу, – отвечает она слабым голосом, ее руки, покрытые пигментными пятнами, покоятся на стойке. – Я знаю ее.
– Мадам, но у вас не получается.
Граф Уорвик спрашивает, не боялась ли она, что у нее под юбками было столько много маленьких дьяволят? Тогда старая матушка Кларк улыбается.
– Почему, – спрашивает она в ответ, – я должна бояться своих собственных детей?
За убийство посредством
Ричард Эдвардс требует денежной компенсации, но кто же ему заплатит? У матушки Кларк нет имущества, которое можно было бы конфисковать.
– Этот дурак предлагает мне спуститься в Тартар и спросить десять английских фунтов с самого Зверя? – замечает граф баронету, прикрываясь рукой.
Хелен Кларк заявляет, что носит дитя. Баронет поправляет очки и смотрит то в свои записи, то на плутовски улыбающуюся грязную девицу в тюремной рубахе, сползающей с ее плеча.
– У вас есть муж? – спрашивает баронет. – Некий Томас Кларк, который сражается на стороне парламента с Восточной ассоциацией?
Она кивает.
– Я… Вы были среди заключенных в Колчестерском замке? Более года?
Это довольно неловкая ситуация для баронета. Похоже, он надеется, что если он просто изложит и переизложит известные об этом деле факты, вложив в голос побольше недоверчивости, некто придет и поможет разобраться с этой вопиющей неувязкой.
Она снова кивает.
