— Я помню тебя, — сказала огненно-рыжая девушка. — Ты к нам приплывала.
Юля вытащила из заднего кармашка платок и протянула Злате. Та машинально взяла его, но не знала, что с ним делать.
— Постой, я сама. — Юля забрала платок и аккуратно вытерла кровь. — Надо нам до колонки дойти, — сказала она. — Как ты здесь оказалась?
— Меня из больницы отпустили, я села на автобус и приехала. Решила продуктов купить.
— Ясно.
Кирилл достал из кармана сложенный пакет и заботливо переложил в него уцелевшие продукты Златы.
— И тебя я помню, — сказала ему Злата. — Ты из ружья стрелял.
— А уж как я тебя помню! — усмехнулся Кирилл. — Грозили вы нам о-ё-ёй!
— А нечего без спросу лезть, — ответила девушка.
— Тебе надо умыться, Злата, пошли, — кивнула Юля.
Колонка была на ближайшем перекрестке. За ними следили уже две улицы: наблюдали с четырех сторон, от заборов и калиток, из окошек, но даже говорить между собой боялись. Кто его знает, как выйдет? Лучше помолчать. Вот смотреть никто не запрещает!
— Скажи мне честно, что вы сделали с Жанной? — спросила по дороге Юля.
— С какой еще Жанной? — раздраженно ответила вопросом на вопрос Злата.
— Ты знаешь, — обернулась к ней Юля.
— С той, кого у озера нашли? Под лодкой? Без сердца?
— Да.
— Да вы что?! Не трогали мы вашу Жанну! — Она тяжело всхлипнула. — Пальцем не трогали! — Эта тема бурей пронеслась через ее сердце, ведь именно из-за этого убийства их остров взяли в осаду, а сами они едва избежали смерти в огне. — Даже не видели, не знали! — Девушка вдруг заревела с отчаянием брошенного раз и навсегда человека. — Нам никто не нужен! Как вы не поймете? Никто! Никто! Никто!
Кирилл, Юля и Феофан Феофанович ужинали в доме Белозерова. Злату они отдали под охрану полиции. Девушка наотрез отказалась оставаться в селе и потребовала, чтобы ее отвезли на Холодный остров. Ей надо было накормить бабку и мать. Полиция только рада была от нее отделаться, и Кудряшов выделил двух сотрудников для исполнения столь важного дела.
Трапеза подходила к концу, а Юля все не решалась сказать то, что хотела. Но рано или поздно сделать это было надо.
— Я хочу на странную девочку посмотреть и поговорить с ней, — сказала она. — Эта девочка, соседка Варвары, могла что-то видеть. Хотя что? Ведь это у меня был бинокль, а не у нее. Но интуиция мне подсказывает: она видела нечто. Просто она дурочка, наверное, и ее лишний раз не выпускают из дома.
— А что за странная девочка? — поинтересовался Позолотов.
Юля рассказала, как взяла из стола Варвары бинокль и увидела в окне соседского дома девочку с приплюснуты носом, что таращилась в их сторону.
— Кирилл, забыла вас спросить, а чья она, эта девочка?
— В Раздорном, Юленька, более пятидесяти тысяч человек живет. Не Москва, но все же. И вообще, сам-то я в Семиярске живу. Надо у Юрки Кудряшова спросить. Но никто из соседей ничего не слышал и не видел, Юля, он мне об этом сам сказал. Вряд ли и эта девочка что-то могла заметить. Закололи-то Варвару в сарае. Подкараулили и закололи. Кто тут что скажет?
— Могли увидеть не то, как убивали, а то, как готовили убийство; входили, например, караулили, обыскивали. — Юля отломила мякиш от булки и стала катать его в пальцах. — И еще, я хочу одна пойти. Мне кажется, эта девочка со всеми подряд говорить не станет. А я к ней подход найду. Что-нибудь придумаю.
— Не сомневаюсь, — усмехнулся Следопыт.
Он поймал взгляд Феофана Феофановича, тот с аппетитом школьника поедал свой румяный бублик с маслом и запивал его крепким чаем. Услышав про Юлин «подход», Позолотов тут же одобрительно захрюкал, в смысле — хохотнул с набитым ртом.
— Не поперхнитесь, Феофан Феофанович, — предостерегла его девушка.
— Типун вам на язык, Юленька, — жуя, весело пробубнил тот.
— Как вам не стыдно, я проделываю такую работу! — она даже рукой потрясла в воздухе, — а вы самым бессовестным образом потешаетесь надо мной! А еще историк! Коллега. Совесть-то есть у вас?
— Ну, ладно, ладно, — закивал Позолотов. — Кирюша, отвези ее к этой полоумной девочке, а то мисс Пинкертон не угомонится.
В дверь аккуратно постучали. Кирилл, допивавший чай у окна, отодвинул шторку и заглянул на улицу.
— Что это за ханурик? — спросил он и пошел открывать.
— Гоните вы всех взашей! — посоветовал Феофан Феофанович.
— Как это гоните? — удивилась Юля. — Любой человек может стать важным свидетелем!
— Ну да! Повторяю, с тех самых пор, как ведьмам перестали уделять должное внимание, я потерял к этому делу интерес, — признался с набитым ртом Позолотов.
— А зря, — вставая из-за стола, заметила Юля.
— Не там вы роетесь, — вынес свой вердикт Феофан Феофанович. — Вы свернули с генеральной трассы на обочину!
— Тсс! — Девушка приложила палец к губам.
И услышала: «А товарища лейтенанта можно? Инессу Геннадьевну Шмелеву?» «Разумеется», — чинно ответил Кирилл.
— Инесса Геннадьевна, вас! — окликнул девушку из коридора Белозёрский.
— Инесса Геннадьевна? — поднял брови Позолотов. — Звучит.
Девушка вышла в коридор. На пороге мялся старый знакомый Тимофей Суконников.
