— Подождите, я должен как следует осмотреть место преступления. Приеду, все расскажу, — он даже руку к груди приложил, — честно слово! Цыплаков, никого не пускать!
— Есть! — козырнул тот.
Кудряшов, Белозерский и Юля направились к «Ниве» майора. Она как раз стояла напротив раритетного красного авто. Позолотов только что выполз из салона и наблюдал за историческим для села действом. Кирилл махнул ему рукой и крикнул:
— Поезжайте домой, Феофан Феофанович! Мы скоро!
Старик дружески махнул в ответ, что означало: понял, Кирюша!
— Кто это? — уже в машине спросил майор Кудряшов.
— Мой учитель истории из Семиярска, — ответил Белозёрский. — Архивариус музея в отставке. Вместе занимаемся Холодным островом и его ведьмами.
— И ты туда же, — с великим разочарованием воскликнул майор и включил зажигание. — Все спятили вокруг меня!
Уже скоро они ходили по дому Варвары. Даже несмотря на небольшой разгром, учиненный татями, было видно, что хозяйка держала свое гнёздышко в идеальном порядке. Белые скатерки, зеленые и желтые задергушки, хрусталь так и переливался в буфете, светились фарфоровые чашки и пузатый чайник.
— Аккуратная была, — кивнул Следопыт.
Дверь в полу, в гостиной, под ковром была заперта. Ее даже не подумали взломать! Стало быть, прошлись по верхам, словно для вида.
— Кому понадобился такой пустяк? — оглядывая вещи, негодовал Кудряшов. — Вилами — да за пять тысяч рублей. Да за серьги серебряные. Кто такое удумал? Дураков в селе полно, вон они, у дверей участка вече устроили. Но чтобы вот так? Местные хулиганы могли разве что обокрасть, ну, ударить по голове, — рассуждал майор. — Да и никто бы не сунулся к Варваре за мелочью, а только с умыслом украсть куда большее. Но дверь в подпол заперта и цела целехонька! Если уж убил, то орудуй! — Он даже саданул кулаком в другой кулак. — Бред какой! Эх, Варвара, — повторил он недавнюю фразу. — Дура, прости господи. Нельзя плохо о покойниках-то!
— Почему дура? — спросила Юля.
— Да потому, Юленька!
Кирилл многозначительно усмехнулся.
— Варвара все время совала нос в чужие дела, — ответил он за друга детства. — Говорил уже: она была из тех, кто всё обо всём знает. И судачит, и перемалывает. Своя-то жизнь не сложилась. Я с юности ее помню, — продолжал Кирилл. — Яркая, статная, интересная; остроносая, правда. Глаза как буравчики. Да вот ее портрет, — кивнул он на стену. — Ей не раз говорили: любопытной Варваре на базаре нос оторвали.
— Точно, — согласился майор.
— И за любопытство вилами в бок? — спросила Юля.
— Это смотря что выведаешь, — мрачно усмехнулся Кудряшов. — Чужие секреты — хитрая штука.
— А это ее муж в военной форме? — кивнула Юля на фотографию бравого офицера-моряка.
— Да, второй штурман военного судна, миноносца, что ли, он давно погиб. Она так и хранила все его вещи. — Кудряшов с грустью усмехнулся. — Кортик, саблю, бинокль…
— А детей у них не было?
— Увы, гражданка понятая, — откликнулся Кудряшов.
— Ясно.
— Она тут взялась одну дурочку по соседству, Белку, опекать да воспитывать. Говорила: я из нее даму сделаю, невесту. Отдам ее замуж за нефтяного магната. Вот все покатывались со смеху. Развлекалась так Варвара.
Юля заглянула в спальню покойной. Кругом покрывальца, кружева, рюшечки, старая аккуратная мебель. Светская келья одинокой стареющей женщины. На столике фотографии — отпечатки молодости, ускользнувших, пролетевших лет. А за окном сад — маленький Эдем. Заборчик в зелени, а за этим заборчиком соседский дом. И кругом плодовые деревья. Юля зачем-то подошла к столу и положила пальцы на медную рукоятку, потянула ящик на себя. Нехорошо это — лазить по чужим столам. Но почему-то захотелось! Она сразу увидела бинокль, но не старушечий, театральный, дилетантский, а настоящий, военный — две подзорные трубы-близнецы.
— Ух ты, — сказала она самой себе. — В такой хоть луну разглядывай.
Взяла увесистый бинокль и направила его на окно, сразу ставшее расплывшимся светлым пятном. Юля покрутила колечко, и фокус стал корректировать изображение: проявились занавески до самых волокон, до волосков, сад разросся, и вылезли все его темные углы, ближние деревья стали различимы до листиков, до прожилок, буквально надвинулся стеной из рассохшихся досок давно крашенный забор, а за ним влетела в поле зрения и кирпичная стена соседского дома. Бинокль был рассчитан на то, чтобы обозревать морские дали на десятки километров, поэтому что тут говорить — соседский сад и дом оказались как букашка под микроскопом! И вдруг Юля заметила что-то, сразу привлекшее ее внимание. Человек! Она неторопливо вернула бинокль назад и тотчас увидела злое лицо девочки — девушки! Скуластая, с приплюснутым носом, конопатая, она таращилась колючими глазками на нее оттуда, издалека, смотрела глаза в глаза!
— Ой, — Юля даже отступила назад, опуская бинокль. — Это что за явление?
