Обозревая зеленые леса вокруг, девушка вновь огорчалась, что ее оставили. Бросили! Но что поделаешь? Разве всех подгонишь под себя? Переделаешь? Но как тонка и незаметна эта грань для всех людей, живущих на земле, думала Юля, грань, за которой человек, еще вчера казавшийся тебе бесконечно близким, вдруг становится незнакомым, отстраненным, почти чужим. О таком повороте дела не хотелось думать. Плакать хотелось от одной этой мысли…
Через полчаса Юля и Кирилл въехали в село. Юля уже стала привыкать к этому населенному пункту. А по саду Кирилла даже соскучилась! Следопыт высадил ее у ворот, открыл створки. Но едва девушка вошла во двор, как смутилась и отвела глаза. И едва не рассмеялась тому, что увидела.
На крыльце стоял Феофан Феофанович в одних семейных трусах до колен, черных в белый горошек. Он весь был покрыт седой растительностью и оттого походил на маленького старого волосатого зверька. Правда, в очках с очень толстыми линзами. Умного зверька! В лучах солнца нежно светились его распушенные чиновничьи бакенбарды. В руке Феофан Феофанович держал книгу и смотрел вдаль, ничего не замечая и не слыша. Такое состояние полной отрешенности и погруженности в себя бывает только у великих людей и сумасшедших. Позолотов, насколько успела убедиться Юля, находился где-то на грани между этими крайними состояниями. Балансировал весьма удачно и даже артистично. Увидев ученика и Юлю, Феофан Феофанович инстинктивно прикрылся книгой, хотя мог этого и не делать, торжественно откашлялся, повернулся и проследовал в дом.
К ним он уже вышел в трико и клетчатой рубашке навыпуск.
— Какие планы у полиции? — с ходу спросил Позолотов.
— Ведьмы в осаде. Обещали себя сжечь живьем.
— Ого! — воскликнул старик. — Давно пора!
— Что вы такое говорите? — возмутилась Юля.
— А что? Они нас чуть не съели, и тоже живьем. Или уже забыли? Скажи ей, Кирюша, — потребовал он.
— Сами разбирайтесь в ваших противоречиях, — усмехнулся тот, наливая на кухоньке чайник.
— Что дальше, гуманистка? — обратился к Юле старик.
— Еще час назад полковник Стародубцев решал, штурмовать ему цитадель или подождать. Я предложила подождать. Не знаю, может быть, остров уже и полыхает.
— А я бы пошел на штурм, — глубокомысленно заметил Позолотов.
— Не сомневаюсь, — осуждающе вымолвила Юля.
Она рассказала Позолотову о тяжелом обвинении, выдвинутом ведьмам из-за найденной на острове одежды погибшей Жанны, о задержании Клима Зарубина.
— По всей этой банде давно костер плачет, — хладнокровно зевнул Феофан Феофанович. — Теперь уже недолго ждать осталось. — Убежденный в собственной правоте, он говорил так назло гостье. — Ну, что вы придумали, Юленька? Иначе бы вы не приехали!
— У нее есть план, — поставив чайник на плиту, в гостиную вошел Следопыт. — Говорите, Юля. Нам интересно.
— Не сомневаюсь. Но мой план уже касается не столько ведьм Холодного острова, сколько того преступления, которое приписывают им и Горынычу. Якобы ритуальное убийство. Языческое, человеконенавистническое, страшное. Двадцать лет назад, по всей видимости, как раз в тот год, когда я родилась, в Раздорном была убита другая молодая женщина — Марианна Колосова.
— Я знаю об этой истории, — сказал Следопыт. — Об этом знают все.
Проговорив это, Кирилл пошел за чайником.
— Даже я об этом слышал, — кивнул Феофан Феофанович.
— Я случайно услышала разговор вашего соседа по дому, он тогда вел следствие, — чуть громче произнесла Юля. — Ваш балагур Лукич! Это нераскрытое дело затормозило его карьеру. По его словам, Марианна Колосова пела в хоре при местном доме культуры. В нее был влюблен директор клуба — некто Рутиков. — Белозёрский вернулся с чайником. Расставил чашки. — Он, этот Рутиков, был не единственным ее поклонником. Ваш Лукич перечислил всех. Марианна Колосова была очень красива, из ее наиболее страстных преследователей числился одноклассник, его имя мы можем узнать, и какой-то хулиган-уголовник. У обоих было алиби на день убийства. Одноклассник был в компании друзей, они что-то отмечали, а хулиган нашкодил и попал в милицию, правда, не на всю ночь. Этого уголовника уже нет в живых. Ведьмы Холодного острова тоже были под подозрением. Их здорово потрепали тогда. Особенно ведьмака. Но он отговорился. Память о том преступлении до сих пор жива: девушку украли, изнасиловали и зверски убили, а потом вырезали ей сердце. У вашего Лукича, — Юля посмотрела на Кирилла, — был помощник, тогда еще сержант милиции — Юрий Кудряшов. Теперь он начальник полиции в Раздорном.
— Я его знаю, — с улыбкой сказал Следопыт. — Он мой друг детства и одноклассник.
— Вот как?
— Да. Но он мне никогда не рассказывал о том, что был участником того расследования.
