Ведьмы не проигрывают полностью

— Мерк, нападай!

И тут же вокруг белого волка начал подниматься вихрь из маленьких тёмных частиц. Мерк подался вперёд, и все они, очень быстро, полетели в нашу с Огавой сторону.

— Огава, используй заклинание космической защиты! — проорала я, рисуя рукой магические символы, для объединений наших энергий, и искренне волнуясь за безопасность своего фамильяра.

Черная волчица подняла морду вверх, набирая с лёгкие больше воздуха, а когда резко опустила — прозрачная энергия брызнула в сторону вихря, они смешались, и всё исчезло.

Эвиас улыбнулся уголком рта.

Секунды тянулись, как вечность, и я, опасаясь нового нападения, быстро произнесла, рисуя замысловатые символы:

— Касание Неведомого и Ведомого, да будет нанесён удар Великого Стражника!

Из нарисованной мной печати вырвалась тёмная тень, похожая на большую бесформенную кляксу, и стремительно ринулась к Эвиасу.

Декан не произнёс ни слова. На его лице не дрогнула ни одна мышца. Он лишь поднял руку, щёлкнул пальцами, и тёмная тень развернулась. Теперь её мишенью была я.

Но я уже не боялась. Я вошла во вкус. Я чувствовала сильную энергию в своих руках.

— Огава, — позвала я фамильяра, рисуя руками меч из света, — Ко мне!

Волчица подбежала ко мне и слилась с мечом, от чего он приобрёл материальную оболочку. Я подняла светящееся ярким светом оружие и разрубила тёмную тень. Она распалась на сотни тонких нитей и исчезла.

Эвиас приподнял одну бровь. Я поняла, что смогла удивить декана, и это придало мне ещё больше уверенности.

Но ненадолго — не произнося ни единого слова, не рисуя никаких символов, декан отправил в мою сторону мощнейшую невидимую энергию. Я не выдержала напора и упала, больно ударившись головой. Перед глазами потемнело. Я почувствовала, как Огава подбежала ко мне, и начала облизывать мне лицо.

Собрав всю силу воли в кулак, я нарисовала огненный символ, и небольшой огненный смерч вырвался из моих рук. Я медленно встала на ноги, энергией рук увеличивая огонь смерча. Эвиас отправил мне на встречу такой же смерч, только из воды.

Огонь и вода встретились, столкнулись, и арену заполнил пар. Было совершенно ничего не видно. Я ждала, что туман рассеется, но этого не происходило.

Вдруг я почувствовала на своей шее чью-то руку, которая начала сильно сжиматься. От испуга я потеряла самообладание и стала хватать ртом воздух, как будто рыба, вытащенная на сушу. Но воздух не проникал в мои лёгкие. Я схватила руку на моей шее, и безуспешно пыталась отдёрнуть её.

Это что, конец?

Я уже была готова сдаться, но тут услышала, как громко, будто от боли, заскулила Огава. Это привело меня в чувство, и я стала судорожно думать.

Да что же это такое… Разве так можно?

Хм… Можно? Нет, нельзя! Это запрещённый приём! Это запрещённое заклинание!

Как всё-таки хорошо, что я учила их! Собрав последние силы в кулак, я начертила символ защитного заклинания и прохрипела:

— Язык мой — зам о к, а глаза мои — ключ. Энергией Мертвого Дерева я призываю силу внутри себя! Явись!

И, в этот же момент, вся находящаяся внутри меня энергия выплеснулась наружу, проходя сквозь каждый миллиметр моей кожи.

Огромная волна не только убрала руку с моей шеи, но и развеяла весь туман.

Последнее, что я помню — это удивлённые глаза судей и довольное лицо Эвиаса.

— Амалия Эвер, поздравляю, ты поступила на факультет «Колдовство», — сказал декан.

После чего мои глаза закрылись, и я упала в обморок.

Кажется, что уже вечность прошла после того, как я услышала долгожданные слова.

«Амалия Эвер, поздравляю, ты поступила на факультет „Колдовство“».

Я ещё грохнулась в обморок после этого, помните? Сейчас-то мне, конечно, смешно, а вот когда я очнулась в больничном корпусе при ШАМиВ — мне было не до смеха, конечно же. Во-первых, всё моё тело болело, во-вторых, я была очень слаба. Как мне потом объяснили, это потому что я потратила слишком много энергии. Зато Аскольд был счастлив. Когда я открыла глаза, он уже был рядом. От него я узнала, что оказывается, я пролежала в отключке шесть часов. А ещё, что судьи очень хвалили меня.

— Даже господин Шаилион? — наивно спросила я, хлопая глазками.

Зардевшийся от гордости Аскольд тогда кивнул, по-отечески поправляя моё одеяло.

Оставаться на ночь в палате мне совершенно не хотелось, и полная розовощёкая знахарка в белом халате, убедившись, что со мной всё в порядке, разрешила мне поехать домой. Я наспех собрала свои вещи, и мы с Аскольдом уже почти вышли из палаты, как в дверном проёме вдруг появился Эвиас, и я врезалась в его грудь.

— Ой, господин Шаилион, простите! — протараторила я, — Я Вас не заметила.

Эвиас пожал руку Аскольду, и Грифф, похлопав меня по плечу, сказал мне:

— Я подожду тебя на выходе из корпуса, — и, кивнув декану, ушёл.

Я стояла молча, обуреваемая противоречивыми чувствами. Эвиас медленно пошёл в сторону выхода, и я пошла рядом с ним.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Ну… Мышцы болят пока что. Слабость… — и тут же быстро добавила, — Но знахарка отпустила меня домой. Сказала, как восстановить силы.