Квини опускает руку, пытаясь унять жжение на запястье, и ловит воздух ртом. Далее, как и заведено, механические трубы играют победный гимн, передняя панель пирамиды откидывается, видно, как внутри бушует синее пламя. Языки огня пляшут и переплетаются, обретая осмысленную форму, словно чьи-то невидимые руки складывают огненное оригами.
И вот уже огненная корона готова. Она торжественно плывет через комнату и опускается на голову Руби. Руби ликует: в синих бликах огня капельки пота переливаются на ее лице, и оно сияет, несмотря на смертельную усталость.
Тут за дверью раздается громкий стук, и все резко оборачиваются.
– Беги! – кричит кому-то Урсула, но Квини не видит кому.
Когда она выходит из оцепенения, Брэд вылетает в коридор и втаскивает в бильярную брыкающуюся Персефону.
При виде ее Квини холодеет от ужаса.
Через час заявится Харон, чтобы затребовать либо жезл, либо ту цену, что он назначил взамен. Браслет больно прожигает кожу. Сейчас Гедни заберет хекканский жезл, и лучше бы Персефона сюда не приходила.
– А это еще что за малолетняя шпионка? – спрашивает Брэд, продолжая держать Персефону за шкирку ее красного пальто.
– Это Сара-Джейн Мортимер, – говорит Руби, улыбаясь Персефоне.
– Между прочим, дочь твоего друга, Брэд, – говорит Квини, стараясь не поддаваться панике. – Так что советую с ней поосторожней.
– Дочь моего друга? – едва ли не возмущается Брэд.
– Да, дочь мэра Уилла Стоутона. И ему не очень-то понравится, как ты с ней обращаешься.
Брэд слегка ослабляет хватку.
– Хм. – Немного подумав, он говорит: – Я просто подкорректирую ей память, делов-то. И кому скорее поверит мэр? Какой-то малявке или человеку, который реализует все «хотелки» городского совета? – Брэд расплывается в довольной улыбке. – Дитя мое, ты пришла как раз вовремя. Я не больно-то доверяю этим ведьмам, так и норовят обвести меня вокруг пальца. Подойди к пирамиде и принеси мне то, что в ней лежит.
– Оставь девочку в покое. – Квини делает шаг вперед. – Я сама.
– А ну стой где стоишь, – говорит Брэд, нацеливаясь палочкой на Квини.
Та останавливается и поднимает руки вверх.
– Иди, – говорит Брэд Персефоне.
Кинув быстрый взгляд на Квини, словно пытаясь что-то донести до нее, девочка подходит к пирамиде, опускается на колени, немного колеблется, а затем просовывает руку в небольшую дверцу. Пока Персефона вытаскивает из печи драгоценные предметы, в комнату влетает Виджет. Должно быть, когда Брэд выходил отсюда, он повредил магическую защиту.
Виджет летит, нацеливаясь прямо в лицо Брэда Гедни, тот с криком закрывается руками. Ворона кружит над ним, готовая повторить атаку, и это удобной момент для Квини начать действовать. Она делает один лишь шаг, как вдруг палочка Брэда выстреливает красной молнией прямо в Виджет, и птица летит вниз в смертельном вираже.
Женщины в ужасе вскрикивают, Тэбби бежит к птице, а Брэд направляет палочку на Персефону:
– Всем стоять, или я убью девчонку!
Все замирают, глядя на распластавшуюся на полу птицу: в воздухе кружится одинокое перышко и падает ей на грудь.
– Подай мне сокровище, – командует Брэд.
Персефона стоит, держа сокровище на сомкнутых ладонях, а затем делает первый шаг в сторону Брэда. При этом она как-то странно поглядывает на ожерелья, словно что-то прикидывая в уме. Приблизившись к Брэду, сначала она протягивает ему ожерелья, но он отталкивает ее руку и хватает изогнутый жезл.
Благоговейно глядя на магический предмет, он крутит его в руках, рассматривает.
– Ну что ж, дорогие дамы, очень было приятно иметь с вами дело. – Он поднимает глаза на Руби: – И, разумеется, Руби, я разрываю нашу помолвку. – Откинув голову, он заходится в диком смехе, а затем разворачивается и уходит.
Все бегут к Виджет, из-за связанных рук движения Айви и Иезавель скованы, и в эту самую секунду светильники гаснут, и комната погружается в темноту. Гаснет корона на голове Руби, и лишь пульсирующий браслет на руке Квини остается единственным источником света.
– Квини, развяжи нам руки, я наколдую свет, – просит Айви.
–
В комнате царит хаос, все наталкиваются друг на друга в темноте, врезаются в стол. Женщины перекликаются, причитают, а воздух начинает быстро сгущаться, словно наполняясь черной смолой. Квини чувствует, как задыхается, и внутри у нее все холодеет.
– Квини, – слышится голос Харона. Казалось, раздуваются невидимые мехи, и голос материализуется ниоткуда и отовсюду одновременно.
Слышится сдавленное дыхание – ужас окутывает всех присутствующих.
– Итак, у тебя имеется то, что ты должна мне передать? – спрашивает Харон.
– Ты пришел на час раньше. – Это все, что Квини может сказать.
Темнота трется о ее руки подобно наждачке – это Харон так смеется.
