Сейчас он хотел убить.
Женщину, которая выглядела столь идеальной, что это вызывало подспудное отвращение. Причём желание было столь острым, что и сила рванула, благо, Данила успел удержать огонь.
Контроль.
И ещё раз контроль.
И не смотреть вслед. И вовсе бы не думать…
— Она ведь не солгала, — голос Ульяны был тих и удивительно спокоен. — Верно?
— Нет, — дядя Женя не стал врать, но протянул пироженку. — Скушай.
— Перед смертью?
— А ты уже собралась?
— Нет, но… не знаю. Кажется, пора? Или ещё время имеется?
Но пироженку взяла.
— Она не солгала. Но и правды не сказала. Всё много сложнее. И дело не столько в источнике или силе, сколько в сути её, — дядя Женя отклонился. — Блин, а кофий не несут. Тоже мне, приличное место. Эй, вы там, где кофий?
— И пирожные! — присоединился Данила, чувствуя, как отпускает.
Нет, желание убить не исчезло. Скорее несколько ослабело. И сила успокоилась. И значит, не стоит волноваться, что выйдет из-под контроля.
Продышаться можно опять же.
И перенаправить раздражение. Хотя бы вот на демона, который сидит с невозмутимым выражением на благородной физии.
— Во-во. Это точно. Кофию и пожрать бы чего… так вот, племяшка, в чём разница между ведьмой и магом?
— Не знаю.
— Маг берет силу из себя, из своей души, если оная имеет склонность. В этой душе вроде как сосуд образуется или какой другой орган, главное, что именно там, вот аккурат, как вода в кувшине, сила и собирается. А маг уже её и берет по надобности и возможностям. У одних кувшин этот большой, у других — не особо.
А в универе грузили структурой тонкого тела, теориями резонанса и третичными связями тонкого тела. И никаких тебе понятных кувшинов.
— Ведьмы же своей силы не имеют или её столь мало, что и говорить не след. Но они могут воздействовать на внешнюю энергию усилием воли. И чем крепче воля, тем большую энергию они подчинят.
— А количество силы, разлитой вовне, куда больше потенциально возможного поглощённого магом, даже если данный маг является высшим, — добавил демон.
Всезнайка хренов.
— То есть, ведьмы… сильнее? — уточнила Ульяна.
— Где-то — да, а где-то — нет. Маг управляет силой, как ты рукой или там ногой. Ведьма… вот сегодня у неё душа крепка, а завтра её источили сомнения. И воля следом ослабела.
— И сил стало меньше?
— Именно.
— Но тогда если речь о воле и воздействии, то при чём тут источник?
— Источник — это тоже сила, живая, первородная, обладающая собственною волей…
Пирожных принесли.
И счёт.
Это даже обидно. Раньше они как-то вежливее себя вели, что ли. Подумаешь, Данила на голодранца похож? Он же не специально.
И деньги у него имеются.
Чужие.
Но дядя Женя сказал, что некротики на них не осталось, а значит, тратить можно смело.
— И вот связь с этой силой уже зависит от того, кто связывается. Маг пойдёт к источнику и черпанёт своим кувшином. Главное, чтоб тот не треснул от избытку и жадности, а то такое тоже бывало. А ведьмам сложнее. Чтоб ведьма силой управляла и миром, она сперва должна и с тем, и с другим связаться, — дядя Женя огляделся и подвинул недоеденную корзиночку в центр тарелки. — Она как бы в этот мир врастает. Вот это ты.
Он указал на корзинку.
— Вокруг — мир. А тарелка — это твоя связь с ним. Вроде как корни, которые ты выпускаешь. Чем ведьма старше, тем связь крепче. Корней больше. Идут дальше. Ну и по-разному бывает. У одних тарелка маленькая, едва-едва больше их самих. И сами они на многое не способны. У других вон большая. А у третьих и со стол будет. И там уже не поймёшь, где заканчивается ведьма и начинается мир.
Образно получалось. Но вот главное, что Данила не мог отделаться от мысли, что у него внутри есть кувшин. Почему-то казалось, что если он глаза закроет, то увидит не тонкое тело с энергетическими узлами, как должно при медитации, а этот самый кувшин.
— А источник? — Ульяна коснулась своего блюда, осторожно, точно могла навредить этим прикосновением.
— Источник — это сила. Когда ведьминская пробуждается и та начинает строить свою… тарелку, — дядя Женя запнулся. — Когда ещё не ясно, какой та будет, из чего и сколь крепка, велика, тогда энергия устремляется к ведьме, вся, какая только есть рядом. Где-то её больше, где-то её меньше.
Слушала Тараканова ну очень внимательно. И не только она. Данила вот для себя тоже много нового узнал. Как и демон, вперившийся в тарелки взглядом.
— Но чем больше силы приходит, тем больше её и устремляется. Вроде как воронка… маленькие ураганы и большие. Маленький побушует и уляжется. Большой… коль не удержишь, то первым делом он тебя и изничтожит.
— То есть…
— Твоя сила пробудит источник ото сна. Это правда. И силу он выплеснет всю, какая есть. А сколько в нём и чего есть, этого, боюсь, и матушка не знает. Много переменных.
— И эта сила пойдёт ко мне?
— Именно.
— А… а потом отлив?
— Тоже верно. Как с водой. Приходит и уходит. Что удержишь — то твоё. Но и за собою потянет. А тут уж, племяшка, всё просто: или справишься, или нет.
Действительно просто.
— Но специально в жертву… никто… — Ульяна беспомощно посмотрела, явно не способная договорить.
