— Она опасается, что вы её в жертву принесёте, — перевёл Мелецкий и заверил: — Не волнуйся, я не позволю.
— Хроники сохранили описание обрядов, которые практикуются в некоторых мирах, — заговорил демон, до того молчавший. — Ведьму действительно приносили в жертву, чтобы наполнить или возродить засыхающий источник силы. Иногда не ведьму. Иногда без явной цели. Иногда…
— Вась, скушай пироженку, — Мелецкий забрал эклер, который протянул демону. — Это в других мирах вообще не в тему.
— Отчего же. Если взять глобально…
— Не надо брать глобально. Надо кушать пироженку.
Взгляд демона был полон недоумения.
— Вот она сейчас в голову наберет всякой ерунды.
— А, — демон кивнул. — Экстраполирует ситуацию на себя, причинив тем самым душевную травму?
— Именно.
— Спасибо, — пироженку демон взял. — Я только учусь соотносить имеющуюся информацию с возможностью её озвучивания в зависимости от ситуации с учётом возможной реакции отдельного индивида…
— Понял, — Данила снова демону посочувствовал. — Ты… главное, пока лучше не выдавай эту самую информацию, если не уверен, что субъект её воспримет.
— Хорошо.
Какой он договороспособный.
— А мама… если я отдам силу ей?
— Она возьмёт. И даже порадуется. Какое-то время.
— Какое-то?
Дядя Женя глянул снисходительно и ответил:
— Люди — странные создания.
— Подтверждаю, — влез демон, отвлёкшись от корзиночки со взбитыми сливками.
— Особенно в отношении себя самих. Одни недооценивают. Другие — переоценивают… ах да, есть ещё одно. Первая сила, которая к молодой ведьме идёт — это сила её рода, — дядя Женя выбрал нечто белое и воздушное с виду. — Матери там, бабки, прабабки… чем ближе, тем больше уходит.
— От неё?
— Да.
— Ко мне? — Ульяна ткнула себя пальцем в грудь.
— Именно.
— И потому она… нервничает?
Данила выразился бы иначе. Более определённо и менее цензурно.
— Она боится, что сила… уйдёт? И что я её удержу?
Дядя Женя просто кивнул.
— И… что мне делать-то?
Он пожал плечами и вслух повторил:
— Сама думай.
Похоже, Ульяна ждала немного иного совета. Она вздохнула и окинула стол мрачным взглядом, потом подняла черничный маффин и, придирчиво оглядев со всех сторон, откусила кусок.
— Одно хорошо, — пробормотала она.
— Что именно?
— Если помирать скоро, то с диетой можно не заморачиваться…
С этой точки зрения Данила проблему как-то и не рассматривал.
А на улице их ждали.
Данила не сразу заметил тех типов. Он, как из «Магнолии» вышел, так почти ослеп. Внутри-то освещение приглушённое, мягкое, а снаружи солнце шпарит во всю мощь. И мощи нынешним днём в нём приличненько.
От жара и переживаний в носу засвербело. И пока проморгался, нос чесал, пока то да сё, то и растерялся слегка. Ненамного, но этого хватило. Шестёрка типов одинаково широкомордых, будто исключительно по этому параметру отобранных, окружила Ульяну.
Ну и Данилу тоже, потому что он ещё когда выходил, взял Тараканову под руку. Так, на всякий случай. И чтобы показать демону, кто в этом гареме любимый муж.
Точнее будущий единственный.
Но начинать, как учил отец, следовало с малого — обозначить сферу своих интересов.
— Тараканова? — спросил старший, грозно нависая.
— Я? — уточнил Данила. — А что, похож?
— Она.
— Она похожа. А ты кто?
— Слышь, паря, валил бы ты… — на плечо легла тяжёлая рука, прям-таки подталкивая этой вот тяжестью к противоправным действиям с применением дара и нарушением пары пунктов уголовного Кодекса.
— Вась, — Данила оглянулся. Демон выходить не спешил и теперь стоял в сторонке, сосредоточенно разглядывая коробку с пирожными, которые ему Данила всучил. Ну не оставлять же их, даже не понадкусанных, в кафе. Вот попросил упаковать.
И ещё добавить.
Дома ж там Ляля, бабушка… Никитка опять же, хотя ему, конечно, нельзя. Игорёк вон. В общем, пирожных требовалось много. И коробка в итоге получилась большая, нарядная, бантом перевязанная.
— Вась, слушай, а ты только в гражданском праве мыслишь? Если чего, пойдёшь адвокатом меня отмазывать?
— От чего?
— Пока даже не знаю, — сила рвалась на волю, и Данила позволил ей выплеснуться. Локально. На плече. Отчего тип заорал и отскочил, громко и крайне эмоционально матерясь на всю округу.
— Использование подобной лексики может быть косвенным признаком серьёзного эмоционального потрясения, — сказал демон, ставя портфель на землю.
Тряс тип не эмоциями, а рукой.
— Впрочем, изначально обильные познания вкупе с некоторой лексически-смысловой однообразностью словарного запаса могут свидетельствовать о крайней примитивности субъекта…
Крышка портфеля откинулась, демон потянул за края и горловина, что самое любопытное, растянулась достаточно, чтобы в портфель влезла коробка. Ставил её демон очень аккуратно. Потом столь же аккуратно и неторопливо вернул портфелю прежний вид и, оглянувшись, поинтересовался:
— Не будет ли с моей стороны наглостью попросить вас подержать портфель.
— Давай. Подержу, — дядя Женя наблюдал за происходящим, явно не собираясь вмешиваться.
— Дань…
— Тараканова, — Данила взял Тараканову и отставил в стороночку. — Ты, главное, себя в руках держи. И не надо их в козлов, хорошо?
— П-почему?
