— Твои зрачки расширились, а пульс ускорился на пятнадцать процентов по отношению к обычному, — произнёс Василий спокойным тоном. — На висках выступил пот…
— Где? — Данила коснулся. — Просто жарко, вот и вспотел!
— Ты позволишь? — демон поднялся, отставив портфель. — Твоя реакция нетипична, и я хочу проверить кое-что, но мне необходимо твоё согласие и содействие, поскольку снятие слабых остаточных слепков с ментала требует максимально возможного эмоционального спокойствия.
— Ты менталист?
Не хватало. Мало того, что демон, так ещё и менталист.
— Слабый. Именно поэтому мне доступны некоторые манипуляции из числа тонких. Закрой глаза. Сделай вдох. И выдох. Клянусь, что не планирую проникать в твои мысли…
— Было бы там во что проникать, — неожиданно раздражённым тоном произнесла Элеонора.
— … или иным способом воздействовать на ментальную сферу.
— Хорошо.
— Тогда присядь, пожалуйста, — демон указал на освободившийся табурет. — Так работать будет удобнее. И глаза закрой.
А сам за спину зашёл. Пальцы у демона горячие, что угольки.
— Глубокий медленный вдох и медленный же выдох, и снова… вот так. Сердце успокаивается. Дыхание выравнивается. Ты расслаблен… — голос демона сделался мягким и певучим. И вправду отпустило, а главное, стало хорошо так.
Мирно.
И Данила даже подумал, что надо бы Ваську поблагодарить. Ну, чисто по-человечески, потому что хоть и демон, но нормальный же парень.
— Открывай…
Данила, подчинившись голосу, открыл глаза и подпрыгнул, увидев перед собой знакомое лицо. Людмила стояла в пол-оборота, глядя на него поверх очков. И улыбочка эта…
— Стой, — в затылок вдруг будто игла вонзилась. — Дыши. Это неприятно. Но мне кажется, что существующую ментальную закладку следует удалить.
— З-закладку?
Какую закладку?
— Я полагал, что имею дело с остаточной физиологической реакцией, но она оставила закладку. Она менталист?
— Не знаю. Н-не уверен… она точно не под регистрацией, а значит, если и менталист, то очень слабый.
— Для ребенка сильный и не нужен, — демон что-то сделал и боль стала почти невыносимой.
Данила стиснул зубы, чтобы не застонать, но из глаз слёзы сами брызнули.
— Ульяна, ты бы не могла ему помочь? — а горячие демонские руки убрались. И сам он отступил. — К сожалению, целительское искусство в демонических мирах развито слабо. До недавнего времени общество в принципе отрицало его необходимость.
— Дань, ты как? — руки на его голове сменились другими, и эти были тёплыми, а ещё сила, от них исходившая, уняла боль.
— Уже лучше, — он сумел разжать зубы.
— Почему? Я про целительство, — уточнила Элеонора.
— Потому что демоны полагают, что сильная особь сама способна исцелить свои раны, а слабая не достойна жизни. Но мировоззрение меняется…
— Что… это… за дрянь? — Данила сумел и глаза открыть. Демон стоял перед Элеонорой и, кажется, красовался.
Или не кажется?
Вот зачем он выпустил шарик тьмы, который катал в пальцах?
— Это? Это… прости стихия, — Василий смутился и шарик развеял. — Часто люди не способны воспринять стихию тьмы на физическом уровне… и это… вот…
Из нового шарика появилась роза, которую Василий протянул Элеоноре.
А та взяла.
— Какая красивая…
Чёрная. Только края лепестков алеют угольками. Нет, стильненько, но у Данилы с огнём не хуже получалось, а она отмахивалась, говорила, что, мол, он талант на глупости тратит.
А у демона, стало быть, мудрости.
— Я про то, что в голове вообще-то, — он потёр затылок. — Что за закладка?
— Очень простая, но старая. Её поставили, полагаю, когда ты был ребенком, причём сделал это человек близкий, пользовавшийся полным твоим доверием. Иначе дар просто отсёк бы это воздействие. Закладка проста, но весьма устойчива. Затем менталист просто подновлял её. И в конечном итоге добился выраженной реакции на объект.
— Это какой? Чтобы у меня при виде Милочки пульс подымался? — Данила потрогал голову. Страсть до чего хотелось потребовать, чтобы демон ещё в ней покопался. Вдруг да закладка не одна? — А смысл?
— Полагаю, что изменение ритма твоего сердцебиение — это своего рода побочный эффект. Физиологическая реакция организма на стресс.
Демон отступил на шаг.
А Ульяна рук не убрала. И боль совсем уже унялась, но Данила продолжал сидеть, опасаясь, что если шелохнётся, то она поймёт, что уже всё, боли нет, и уйдёт.
И просто вот…
Просто хорошо же сидеть так.
И даже Милочку простить готов. Почти.
— Так что она делала? — не удержалась Ляля.
— Не могу сказать. К сожалению, мои способности не так ясно выражены, чтобы правильно интерпретировать остаточные ощущения. Но сугубо теоретически, если мне будет позволено теоризировать…
Все тут же закивали, позволяя, что явно Василия смутило.
— Да говори уже, Вась, — буркнул Данила. — Уль, а вот тут ещё болит, за ухом… за левым. И за правым тоже!
— Врёшь, — сказала Ульяна, но рук не убрала.
— Вру. Просто хорошо… так что там, Вась?
