— Кто? — хмыкнул Никитка. — Начальник смены? Или напарники? Или старший над группой? Начсмены не в курсе. А старший сам сообразил, что он же крайним и останется. Разрешил? Разрешил. А права не имел. И остальные, которые не донесли, хотя были обязаны, тоже получат. Проще уж сделать вид, что знать не знаешь, ведать не ведаешь и вообще не при делах.
— Преступление, совершенное группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, а также организованной группой или преступной группой, влечёт за собой более строгое наказание, — сказал Василий.
— Вот и я о том же… а тут ещё этот, которого за вами послали, нажрался какой-то гадости. Его тоже привезли в невменько полном. А… и у них там для полноты везения и прибытие намечалось.
— Кого?
— Как понял, очередного пациента. Этот, из охраны, пытался отменить операцию, но то ли опоздал, то ли не дозвонился… короче, не задался у них день, — Никита закинул в рот остатки огурца и запил молоком. — Что? На улице, между прочим, не так и плохо. Тепло вот, воздух свежий…
— А выбрался ты как? — спросила Ляля.
— Обыкновенно. Нас выставили. Там, оказывается, автобус свой подвозит охрану на смену и со смены. А нам пришлось попуткой. Нет… мужик хороший. Мог бы меня бросить, а он вот нёс и ещё приговаривал, что не надо переживать, что это начальник охраны идиот, орал… вот, вышли на дорогу, попутку поймали и домой. Он думал, что невесте своей сюрприз сделает.
— И?
— И сделал. Она ему тоже. Такой вот… — Никита поднял руки и мышцы напряг. — Красавчик подкачанный в шелковых труселях. Дальше не совсем интересно. Ссориться начали. Этот красавчик, конечно, сразу ходу. Трус поганый. Баба визжать… и на меня сказала, что она нормального шпица хотела, с документами и породистого, а не заморыша лишайного. Вот где лишайный, а?
— Просто дура. Нормальный ты шпиц. Красавчик просто, — заверила Ляля.
— Ну да, чутка на хватал на шерсть всякого, пока по кустам лазил. Так понимать же надо, что я не так вон просто, а… ладно, не важно. Он её тоже выставил. Сказал, что вдвоём жить будем и никто нам не нужен. Потом пить сел.
— А ты?
— А я что? Не бросать же человека одного. Тем более он мне там много говорить начал, сперва про жизнь, про Таньку эту свою, которую он со школы любит, а она вон… ну я и не выдержал, сказал, что дура, если не ценит. Он сперва опешил, потом согласился. Мы посидели, поговорили чутка. Я ему посоветовал уходить с работы. Ну, сперва в запой, а потом вообще… короче, нормальный мужик. Он на охрану нанимался, а что внутри какие-то мутки, так не сразу и понял. Платили-то прилично. Когда понял, что чего-то там не то, дёргаться было поздно. Он и не стал. Сам-то дальше внешнего круга не заглядывает. Зарплата нормальная, график тоже человеческий. И работа не сказать, чтоб прям сложная. А он думал жениться там, семью…
Никитка вздохнул.
— Ну, ничего… главное, я ему сказал, чтоб туда не возвращался. Вот… честно, не знаю, что там происходит, но мне оно не понравилось.
Он поскреб голову.
— А… чего сказать хотел. Он там со своими созвонился. Ну, я попросил…
— Слушай, а он не удивился, что ты разговариваешь? — Ульяна подумала, что вот она, когда Никита заговорил, очень даже удивилась. А тут совсем посторонний человек.
— А то… но мы пришли к заключению, что я — его белая горячка. Что к обычным людям белочка приходит, а к душевно травмированным, но достойным — померанский шпиц. Не сбивай… в общем, он узнал, что там всех, что из первого, что из второго барака в третий перевели. А третий, мало того, что меньше остальных, так и защиты на нём толком никакой. Но это вроде как временно. Утром, если всё стабилизируется, назад раскинут… вот… поэтому думайте.
И молоко допил.
Потом икнул.
Погладил себя по животу и произнёс:
— Слушай, а чего за нами козлы подглядывают?
— Где?
— Да вон, в окне.
Ульяна к окну повернулась, чтобы увидеть, как за стеклом, из ночной тьмы выглядывает мрачная козлиная морда.
— Фёдор Степанович, — Ляля поднялась и, подойдя к окну, распахнула его. — Вам что, не спится?
— Ме, — сказал козёл и головой мотнул. Длинная его борода мазнула по подоконнику, сверкнуло серебром копыто, которое он водрузил меж двумя стопками тарелок.
— Нет, извините, в шахматы мы пока не хотим…
И окно закрыла.
— Какие шахматы? — Элеонора привстала. — Зачем козлу в шахматы?
— Любит он это дело… слушай, а может, ему планшет прикупить? Есть же онлайн-турниры, пусть себе сидит? — Игорёк опять в телефон уставился. — Только надо с экраном побольше и защиту…
Элеонора поглядела на Ульяну.
— Это… в конце концов, ну козёл, ну шахматы любит, — сказала та, понимая, что сказать больше особо и не чего. — Это ж не преступление, если так-то… и вообще, какая разница, кто и что любит. Надо с «Птицей» решать. Варианта два, или сегодня лезем…
— Не рекомендую, — Никитка икнул, зажав рот обеими руками. — Они там все на нервах. Полезем, точно или стрелять начнут, или ещё чего…
— Вот. Или делаем так, чтобы вернуть людей в первый барак было невозможно…
Знать бы ещё, как это сделать.
