— Оттуда… не знаю… как сквозило, что ли? Только не воздухом, а силой. И там тоже дверь. И тоже, прикинь, кирпичом подпёртая. Половинкой, — уточнил Никита, отчаянно поскребши затылок. — Но эта дверь бронированная. Те, что дальше в барак, с виду простые, хотя и с цифровыми замками, а вот… в общем, я ж планировал сперва по бараку прогуляться, поискать твоего этого приятеля. Может, метку какую поставить…
— Даже представлять не хочу, какую ты мог метку поставить, — бросил Игорёк.
Ляля хихикнула, а Никита надулся.
— Крест бы нацарапал. Когтем! Я ж оборотень, а не… но… когда потянуло этим дерьмом, у меня шерсть дыбом встала.
Он шеей дёрнул и по ней же хлопнул.
— Там натурально так… так… не знаю, как описать. Неправильно. Нехорошо… и я решил глянуть. Чисто одним глазком.
— Никита! — воскликнула Ляля.
— Чего?
— А если бы дверь закрыли⁈
— Ну… придумал бы что-нибудь, — Никита вздохнул. — Знаешь, когда оно повеяло, так у меня внутри всё… я должен был туда пойти. Что-то они там нехорошее делают. Очень нехорошее.
— И? — Игорёк прищурился.
— И не вышло… я только сунулся… ну и силу раскрыл… ну, на всякий случай.
— Какую силу? — Данила тоже вытащил огурец, который, правда, не жевал, но держал в руке.
— Оборотни обладают довольно плотной энергетикой, — оторвался от экрана Игорёк. — И управлять ею способны. Не как маги. И не как водяницы… скорее уж они способны слышать энергетику определенного места. Ну или собственную направлять.
Ульяна не очень поняла. И судя по выражению лица Данилы, он тоже.
— Во… вообще-то так делают, чтоб понять, где и кто. В стае опять же удобно. Ну и понятно, кто вожак. У кого силы больше, тот и главный. Так я и подумал, что точно почую, когда этот, с телефоном, дёрнется. Ну, чтоб назад выскочить, — Никита почесался под левой лопаткой. — И типа эта там сила, она вот как замерла. А потом отступила… ну и а вообще потом как ломанёт! Прям волною. Я аж присел. И слышу, орёт кто-то. И сообразил, что внизу что-то случилось. Не знаю, что именно. Это не я! Честно, не я! Это оно там само! Я только пару ступенек и успел… чтоб ты знал, какие там ступеньки крутые. А у меня, между прочим, лапки. Я, между прочим, маленький. А эта прям не успокаивается, прям тянется ко мне. Вся… и я, вот честно, Игорь, ты ж меня знаешь, я не боюсь ничего… почти ничего…
— Только ветеринаров.
— Да ладно тебе… там просто… оно живое. И в то же время совсем не такое. Другое. Я вдруг понял, что если оно дотянется, то… ну и…
— Сбежал? — спросила Ляля.
Никита кивнул и вздохнул тяжко, а потом понурился и произнёс:
— Извините.
— Это разумно, — заметил Василий. — Отступить перед лицом неизвестной силы, избегая прямого столкновения с ней.
— Ну да… только там сразу сирена завыла, прям так, что по ушам. Все забегали ещё быстрей. Я едва успел выскочить и то попался.
— И… — Ляля схватилась за сердце, а на пальчиках её ярким светом полыхнули камни.
— Так… за шкирку схватили. Санитар этот… ловкий, падла. А ещё артефактами обвешан. Большею частью защитными. Кстати, хорошо, что эта дрянь камеру спалила, потому что и та штука, ну, для поиска жучков, у него была. Разве что в пасть не засунул. И начальство прилетело, орать начало, мол, откуда собака на территории…
Никитка покрутил огурец. Поглядел на бутылку с молоком, явно не способный сделать выбор.
— Тут и мой подоспел, мол, типа, я его собака. Он меня в приюте взял, чтоб невесте подарок сделать. И недосмотрел…
— В приюте?
— Ну… так вроде безопаснее. А то мало ли. Там реально начальник этот отмороженный на всю голову. Слышали бы, как он… прям уши все заложило. Типа, нарушение протокола, режима… уволит на хрен и всё такое. Я уже реально подумал, что кабздец нам обоим. На месте расстреляют. Но тут доктор прилетел.
— Какой?
— А я откуда знаю. В белом халате. Тоже волоса дыбом… остатки. Такие, вокруг лысины кустиками… и тоже орать с ходу начал, что там дестабилизация, утечка и почти пробой. Что надо эвакуацию объявлять… этот, начальник, уже на него матом, типа, творят там в лаборатории не понять чего, а потом носятся, что оглашенные. Этот не испугался и в ответ, что если выброс случится, то барак накроет, и всех, кто в нём. Что он уже объявил отход и лабораторию на сутки запечатывает, но народ надо переводить…
Огурец громко хрустнул на зубах Никиты.
— Вот… а тот, главный, матом, что никуда и никого… типа некуда их переводить. Что во втором всё забито, там он не рассчитан на такое количество. А третий нерабочий… а этот, что, мол, Хозяину доложил и приказ…
— Страсти какие! — выдохнула Ляля, подперев щеку рукой.
— А то… ну как про Хозяина услышал, так успокоился, только этого обозвал. Прям так и сказал, мол, падла ты, Евгеньевич… ну или как-то так. А на нас глянул и велел уматывать с глаз долой. И сегодня не являться… ну и остальным перевод готовить. Мой потом вздыхал…
— Странно, что его не сдали.
