— Ой, тут такое, что прям сразу и не знаешь, с чего рассказать, — Ляля сунула ноги в тазик с водой и пальцы растопырила. — В туфлях перепонки сохнут со страшной силой, а если шелушится начнут, то вообще мрак…
Ульяна кивнула.
Кажется… кажется, это всё-таки не бред. Блондинка, устроившаяся на кухне, точно была вполне материальною. И тазик. Тазик, к слову, старый, с трещиною, но вода в нём держалась, не спеша трещиною пользоваться.
— Болтаете? — на кухню заглянула бабушка. — Правильно, знакомьтесь… а дом, конечно, подзапустили…
Мягко говоря.
Ульяне он и достался в не самом лучшем состоянии, а за прошедшие годы постарел ещё больше. Нет, она старалась, но… оставленных папой денег хватало на обучение и жизнь, но никак не на ремонт.
Потом ещё и кредит этот.
И главное, сама же виновата, но всё равно обидно.
— Ничего, разберемся… так, я чайку поставлю?
— Только у меня к чаю ничего… хлеб вот. И батон, — Ульяна вздохнула, признаваться в собственной несостоятельности было… в общем, неудобно было.
— У меня найдётся. Чай, пирожки не все съели, да и так-то… ты вон, возьми Лялю и погуляйте…
— Ба, у меня ноги!
— Вижу, что не руки. Зальин пруд ещё стоит?
— Это… который за деревней? Я просто не знаю, как он называется, — Ульяне снова стало неловко. Вообще ей довольно часто становилось неловко и по самым дурацким поводам, и она честно пыталась работать с этой своей чертой характера, да без толку.
— Вот, своди, пусть искупнётся, а мы пока с Женечкой поработаем. Мальчики помогут…
— Яв, — возмутился шпиц, пытаясь спрятаться под столом, но был пойман за шкирку.
— Игорёк… твой приятель опять сбежать собирается, — сказала бабушка громко.
— Здрасьте, — в дверях показался парень.
— Здравствуйте…
— Он не сбегает. Он просто перенервничал, — парень забрал шпица и прижал к груди. — Ба, ты ж знаешь, что у него на нервах оборот клинит…
И погладил Никитку.
— Это Игорёк, — Ляля указала на парня. — Игорёк, это Ульяна. Наша… в общем, какая-то там родственница, бабушка потом скажет, какая именно.
— Доброго дня, — повторился Игорёк, чуть пятясь, точно опасаясь, что Ульяна захочет познакомиться поближе. А вообще странный он. Длинный, на полголовы выше Ульяны, и ещё очень тощий. Из майки, которая висела этакою хламидой, торчали болезненно-худые обтянутые кожей руки с круглыми мозолями локтей. На неестественно-тонкой, будто из одного позвоночника состоящей, шее чудом, не иначе, удерживалась вытянутая голова.
Кожа Игорька была фарфорово-белой.
Глаза — красными.
А изо рта проглядывали клыки. И он, поймав Ульянин взгляд, смутился, поспешно прикрыв рот рукой.
— Да она нормальная, — поспешила заверить Ляля, выбираясь из тазика. — Прикольная…
— А Игорёк… ты… извини, если о таком не спрашивают… ты тоже оборотень?
— Вампир, — отозвалась Ляля.
— Это если на заграничный манер, — бабушка склонилась к духовке, в которую Ульяна уже год как не заглядывала. А чего в ней смотреть, если всё равно не работает. — По нашему если, по-простому, то упырь.
Упырь Игорёк виновато потупился.
— Да ты не думай… он хороший… и вообще молодой совсем. маленький. Даже не упырь. А так, упырёк.
Упырёк Игорёк.
Оборотень Никитка. И кузина-русалка. Может, это у Ульяны от столкновения с Данилой Антоновичем сотрясение приключилось? И теперь вот мерещится всякое.
— И на кровь у него аллергия…
— Как аллергия? — удивилась Ульяна. Нет, с вампирами она прежде не встречалась… ну, разве что в кино, только Игорёк до киношных определённо не дотягивал, и ужасности ему не хватало, и лоску.
— Ай, говорю же ж… длинная история…
— Так, молодёжь, — бабушка вытащила противень и решётку, крепко обжитую пауками. — А сходите-ка все прогуляйтесь. Пообщаетесь, познакомитесь. Обсудите, а то всё одно от вас толку… Я ж пока осмотрюсь, если Ульяна не против…
Что-то подсказывало, что выражать протест уже поздно.
— Идём, не стоит тут мешаться, а то сама не заметишь, как очнёшься на чердаке с веником в руках и желанием окна помыть, — сказала Ляля, шлёпая босыми ногами по полу. — Боже, какая благодать… ненавижу босоножки.
— Ага, а кто трещал, что они прелесть и каблук совсем не чувствуется, — не удержался Игорёк, поспешно, впрочем, отступая.
— А… ему не опасно. Там солнце ведь…
— Так у него на кровь аллергия, а не на солнце, — ответила бабушка, с грохотом выбрасывая содержимое нижнего кухонного короба на пол. Кажется, там были кастрюли. — Иди, Улечка, иди… чую, твоя матушка скоро прибудет. Побеседовать. Не надо оно тебе пока с нею…
И вот эти слова заставили поторопиться, потому как с матушкой Ульяна встречаться не желала.
Категорически.
