И надо что-то сделать, чтобы эта сила не задушила саму Ульяну. Использовать. Как? Проклясть? Её ведь прокляли. И папу. И маме ничего за это не было.
Никому из них ничего за проклятья не бывает.
Хочешь — человека.
Хочешь — центр торговый. Хочешь вовсе этот город. Или другой какой. Или… ведьмы в сказках совсем недобрые. Так почему бы и нет? Может, если соответствовать…
— Дыши.
Ульяна сделала вдох, и сила потекла внутрь.
— А теперь попытайся использовать…
— Как?
Пожелать? Только пожелания в душе совсем-совсем нехорошие. И Ульяна одновременно боится, и страстно хочет сделать всем плохо.
Больно.
Или…
— Для начала давай закроем пути.
— Какие?
Перед глазами тоже туман. Клубится этакою чёрной мошкарой. В тумане та пляшет, мечется. И сквозь него видны люди-огоньки.
— А вот те, что к посёлку ведут. Тут ведь людей немного?
— Немного.
Если отвечать, туман успокаивается. И дышать. Да. Медитация и дыхание. Глубокое носом. Пауза. И медленный выдох. И снова пауза. Мошки, попадая внутрь Ульяны, гудят недовольно, но пускай. Там, внутри, гудение не страшно. И её, кажется, отпускает.
— Возьми меня за руку, — бабушка протянула пальцы. — И пойдём… вот так, тихонечко. На улице всегда проще. А тут твоя земля. И никто не в праве её отнять.
Да.
Но отнимут. Даже пять миллионов — это неподъёмно. А пятнадцать? Или сколько там со штрафными санкциями вместе?
Так. Не думать. Иначе сила сорвётся и она, Ульяна, тоже. А дышать. Медленный вдох.
— Умница…
Бабушкины руки тёплые и тепло это одновременно злит и манит.
— А теперь давай, повторяй за мной. Старая луна по небу плывет, а незваный гость в дом идет…
— Старая луна…
Получалось нараспев. И главное, мелкие мошки прекратили суету, застыли, будто вслушиваясь в заговор.
— Старая луна на небе висит, в самое сердце гостя глядит.
Облако медленно начало движение, ровное, без суеты.
— Доброго гостя к порогу приведёт, дурной гость дороги не найдёт…
Оно разделилось на тончайшие нити, которые ненадолго зависли в воздухе.
— Все дороги хранит, пути сторожит. Сорок сороков отворит…
Мир менялся.
Ульяна вдруг задохнулась от ужаса и восторга, потому что тишина, глухая и тягучая, разбиваемая лишь голосом бабушки, вдруг исчезла. Её стёр многоголосый хор жаб и звон комариных стай. Где-то далеко ухнула сова. И главное, Ульяна видела её.
А ещё видела землю.
Траву.
Деревья, корни которых уходили в неведомые глубины. Видела бабочек, что кружили над фонарём. И пару нетопырей, облюбовавших чердак. Ласточек, что дремали в гнезде. И дорогу, ту самую, над которой нависло облако. А потом рассыпалось и под мерное бормотание, опало то ли росой, то ли пылью.
— … двери не увидит, порога не найдёт…
Она теперь видела, как слова собирают силу и меняют её, заставляя подчиниться. И удивлялась, что получается. И боялась, что это ненадолго, что…
Но повторяла.
Спешно и в то же время заставляя себя проговаривать каждое слово.
— … как на небе луна на исход идёт, так в мой дом незван никто не войдёт…
И собственный голос тоже звучал в тишине:
— Закрываю свой дом на сорок ключей, от сорока незваных гостей…
— Да будет так.
— Да будет так, — эхом отозвалась Ульяна, выдыхая.
Сила ушла.
Желание проклясть всех — с нею. Не факт, что надолго, но тоже ушло. Зато осталась лёгкая слабость в коленях, и дрожащие руки, и тающее ощущение мира, частью которого она, Ульяна, была.
— Кажется, я весьма вовремя, — раздался голос, развеивая остатки очарования. — Доброго вечера.
У калитки обнаружился парень.
Напрочь незнакомый парень.
Точно незнакомый.
Ульяна бы запомнила: невысокий, кажется, даже ниже её. Беловолосый. Причём волосы эти заплетены спереди в две косицы. Бледный. И красноглазый.
— Здравствуйте, — сказала она вежливо и посмотрела на бабушку. Может, ещё какой родственник прибыл?
— Демон, — бабушка родственника не признала, но как-то даже подобралась.
— Ведьмы, — ответил тот.
Одет был демон в белоснежный деловой костюм, который почти сливался по цвету с рубашкой, а та — с кожей. И в целом создавалось некоторое ощущение потустороннести. Даже захотелось пальцем ткнуть, вдруг да демон призрачный?
В руках он держал портфель.
Тоже белый.
Как-то Ульяна иначе себе демонов представляла. Тот под взглядом смутился и произнёс.
— Полагаю, следует представиться. Прошу простить меня, однако в силу ряда врождённых особенностей межличностная коммуникация вызывает у меня некоторые трудности.
— Чего? — спросил Мелецкий и как-то громко.
— Меня зовут Василий. И я демон.
— Здравствуй, Василий, — ответили ему и почему-то хором, отчего демон отступил на шаг и поглядел как-то… очень странно. Но откашлялся и заставил себя шагнуть вперёд.
— Согласно договору взаимодействия, заключённому между донором силы, в дальнейшем моим отцом, Верховным демоном Третьего круга Ах-Хота пятой ветви миров Демонической коалиции, и реципиентом, в дальнейшем ведьмой…
— Я понял! — перебил демона Мелецкий. — Ты демон бюрократии!
— Скорее юриспруденции, — демон склонил голову. — Согласно подписанному соглашению ведьма получала силу, которую могла использовать по собственному усмотрению, однако не нарушая дополнительные…
