Ведьмы с Восточного побережья полностью

Нортгемптон не обозначен ни на одной из карт. Этот крошечный городок, расположенный на самом дальнем краю атлантического побережья, представляет собой настоящую ловушку для путешественников. Известно только, что если кто-нибудь чужой туда забредет, то, как оказывается впоследствии, вернуться назад уже не может. Вот почему эта местность с замечательными и совершенно пустыми пляжами, покрытыми серебристым песком, с округлыми зелеными холмами и колоритными деревенскими домиками воспринимается скорее как некий полузабытый сон, а не современная реальность. Подобно царству Фаты Морганы, Нортгемптон вечно скрыт в туманной дымке — издалека его и не разглядишь. Влажность здесь всегда очень высокая, даже летом, тем не менее теплые месяцы просто великолепны. Коренные обитатели издавна являют собой тесно сплоченное сообщество. Все население состоит лишь из нескольких разветвленных старинных семейств, которые обосновались на Лонг-Айленде много поколений тому назад. И, в отличие от остальной территории острова, в Нортгемптоне встречаются настоящие фермеры, выращивающие картофель, и рыбаки, выходящие на промысел в открытое море. Эти люди живут исключительно плодами своих трудов.

Свежий бриз ласково овевает прозрачные прибрежные воды, покрытые легкой рябью, а на отмелях отлично ловятся морские гребешки и крабы. В невзрачных ресторанчиках подают местные рыбные блюда — парго, тупику — и «чаудер», густую похлебку из рыбы, моллюсков, свинины, большого количества помидоров и других овощей. Излишки цивилизации не сказались ни на очаровательных окрестностях Нортгемптона, ни на самом городке. Тут нет безобразных торговых молов и прочих свидетельств корпоративного предпринимательства двадцать первого века. Живописные пейзажи остаются неиспорченными и по сей день.

Прямо напротив Нортгемптона расположен маленький остров Гарднера, ныне заброшенный и покрытый руинами. Никто уже толком и не помнит, когда тамошнее поместье «Светлый Рай» опустело, а господский особняк обветшал и практически превратился в развалины. Все в городке прекрасно знали, что поместьем не одну сотню лет владели члены семьи Гарднеров, но в течение нескольких десятилетий никто из хозяев туда и не заезжал. Ходили слухи, что этому клану, некогда весьма знаменитому, не по силам содержать старинное имение. Говорили также, что родовая линия знатного рода истощилась, а со смертью последнего наследника и вовсе прервалась. Однако и сам «Светлый Рай», и все принадлежащие Гарднерам земли оставались нетронутыми, и даже не заходило разговора об их продаже.

Казалось, особняк позабыт самим временем. Водосточные желоба под остроконечными крышами забила старая листва, краска на стенах облупилась, колонны потрескались. Здание медленно погружалось в состояние полного упадка. Лодочные причалы и пирсы на острове давно сгнили и провалились. На чистейших пляжах скопы свили гнезда. Рощи, окружавшие дом, разрослись и превратились в непроходимую чащу.

Однажды ночью, в самом начале зимы, с острова донесся тошнотворный хруст, а затем — жуткий треск, словно в самой ткани мироздания образовалась трещина. Завыл ветер, на океане поднялись волны. Супруги — Билл и Мора Тэтчер, — присматривавшие за поместьем и проживавшие неподалеку, в Нортгемптоне, как раз вышли на прогулку со своими собаками, когда со стороны острова послышались странные звуки.

— Что это? — спросил Билл, пытаясь успокоить собак.

— Судя по всему, грохот доносился оттуда, — Мора указала в сторону поместья. Оба с изумлением увидели, как в самом северном окне «Светлого Рая» вспыхнул свет.

— Гляди-ка, Мо, — удивился Билл. — Я и не знал, что дом в аренду сдали.

— А может, у него новые владельцы появились? — предположила Мора. В целом «Светлый Рай» выглядел как обычно. Окна тускло поблескивали и напоминали полуприкрытые веками глаза, а просевшие двери были похожи на хмурых сгорбленных стариков.