Давно в Одессе такого не было – из колонии строгого режима совершают дерзкий побег двое заключенных. Один из них, рецидивист по кличке Косяк, получает смертельное ранение. По законам воровского мира перед смертью он завещает своему подельнику Тарасу Решеткину, более известному на зоне как Мальчик, отомстить за него знаменитому адвокату Шиманскому. Тот в свое время жестоко подставил Косяка и упрятал его за решетку… И вскоре оперативники Василий Семенов и Григорий Опарин начинают расследовать дело об убийстве адвоката. Казалось бы, все просто и очевидно. Но в ходе работы Семенов приходит к убеждению, что настоящий убийца вовсе не Мальчик и что смерть Шиманского не связана с местью бывшего зэка. Тут как раз всплывает одно давнее, в свое время нашумевшее дело, которое Опарин почему-то счел не заслуживающим внимания…
Июль – самое жаркое время в Одессе.
От беспощадных лучей солнца плавился асфальт, сохли листья, осыпались и хрустели под ногами, словно напоминая о том, что близится осень. В небольшом отделении полиции изнывали от духоты двое дежурных – лейтенант Василий Семенов, белокурый парень с круглым мальчишеским лицом, и капитан Григорий Опарин, высокий стройный мужчина с ямочкой на подбородке и с длинными ресницами, служившими предметом зависти многих женщин.
– Когда спадет эта проклятая жара? – неизвестно к кому обращаясь, процедил лейтенант. – Чаю хотите?
– Конечно, – не раздумывая, ответил Опарин. – А похолодает скоро, через месяц. Ты и ахнуть не успеешь. Будешь вспоминать лето с грустью.
– Как бы не так, – живо отозвался подчиненный. – Когда-то я с нетерпением ждал это время года. А сейчас? Разве моя работа позволяет прохлаждаться на пляже?
Григорий усмехнулся:
– Ну, я бы на твоем месте не жаловался. Сейчас еще относительно спокойное время. Опытные люди говорят: случались годы, когда на дежурстве они не знали покоя. Убийства чередовались со случаями хулиганства и ограблений. Так что мы с тобой еще неплохо устроились. Ты бы хотел не попивать чаек с печеньем, а любоваться трупом на месте преступления и выслушивать свидетелей?
– Однозначно – нет. – Василий подошел к столу, где стоял электрический чайник. – Вам покрепче?
– Как всегда.
Семенов вытащил из ящика пол-литровую банку:
– А это – клубничное варенье. Угощайтесь, мама делала.
– Благодарю.
Опарин надкусил печенье и поднес к губам голубую кружку с дымящимся напитком. Зазвонивший телефон помешал ему насладиться чаем.
– Да, да. Опарин. Слушаю. – Он с неудовольствием отставил блюдечко с вареньем. – И что она хочет? Ладно, давай ее ко мне. – Он положил трубку на рычаг.
Семенов с удивлением посмотрел на капитана:
– К нам посетители?
– Да, какая-то баба.
– Надеюсь, хоть симпатичная?
Григорий скривился:
– А я надеюсь, что она не принесет нам плохую весть.
Послышался негромкий стук в дверь.
Капитан откашлялся и произнес:
– Входите.
Нарушившая их покой женщина средних лет не была ни красивой, ни уродливой. Обычно про таких говорят: серая мышь. Мелкие, не запоминающиеся черты лица, жидкие, мышиного цвета, волосы, собранные в пучок на затылке, скромная одежда – нет, она не заставила сердца двух мужчин забиться сильнее. Опарин растянул губы в улыбке:
– Что случилось? Мы вас слушаем.
– Меня зовут Кондакова Лидия Михайловна, – запинаясь, отвечала незнакомка. – Я пришла к вам, потому что… – Она замолчала и нервно затеребила носовой платок.
– Продолжайте, – подбодрил ее капитан. – Да не волнуйтесь вы так. Вы ведь пришли за помощью, верно? А для того чтобы вам помочь, нам нужно во всем хорошенько разобраться. Рассказывайте.
– Я знаю, где спрятаны остальные богатства ювелиров, братьев Еликов! – выпалила посетительница и с испугом посмотрела на Опарина.
Тот наморщил лоб:
– Братьев Еликов? А кто это такие?
Кондакова растерялась:
– Вы о них не слышали?
Полицейские переглянулись и покачали головами:
– Нет.
Женщина развела руками:
– Это неудивительно. Вы такие молодые…
– Да? – в тон ей произнес капитан. – И насколько же мы молодые?
Лидия Михайловна с готовностью ответила:
– В двадцатые годы не было работника правоохранительных органов, кто не слышал бы о Еликах.
Мужчины вновь переглянулись. Григорий щелкнул пальцами:
– Вот здорово, гражданочка! А вы считать умеете? По моим подсчетам, получается, прошло уже восемьдесят с гаком лет. Думаю, это дело нас не заинтересует. – Он подмигнул сержанту, однако тот не заметил его жеста и обратился к Кондаковой:
– А почему вы решили прийти к нам? Действительно, с тех пор много воды утекло. И какое отношение имеете вы к этим богатствам?
На лбу женщины выступил пот. Она достала из сумочки платок:
– Моя бабушка была любовницей того Елика, которому удалось скрыться за границу. Оттуда он писал ей, где спрятана остальная часть ювелирных изделий. Я нашла это письмо в старой шкатулке.
Лицо Опарина отобразило недоверие:
– Думаете, ваша бабушка не воспользовалась наводкой любовника?
Лидия Михайловна покачала головой:
– Она страшно боялась. Младшего брата Елика расстреляли, и чекисты ходили за ней по пятам. Вздумай она забрать все себе, это тут же стало бы им известно. Она не хотела неприятностей для нас.
– А ваши родители?
Кондакова прищелкнула длинными пальцами:
– Я же сказала, она не хотела неприятностей! Вот почему моя мать ничего об этом не знала. Если бы бабушка поделилась своей тайной с ней, полагаю, мама заставила бы ее найти эти богатства, и мы бы не испытывали нужды. Но мать ничего не рассказала мне перед смертью. Согласитесь, она бы сделала это, будь все иначе.
– Ну, так о чем написано в письме? – спросил Семенов, нетерпеливо постукивая по полу носком ботинка.
Женщина хотела ответить, но Григорий остановил ее:
