Проклятая бабка Кхамали! Из-за того, что она припёрлась к сестре во сне и надоумила провести непонятный обряд, на нас свалилась куча проблем. Теперь мы застряли в каком-то магическом мире, и нам пришлось отправляться постигать ведьменское ремесло в столичную Драконью Академию — одно из топовых учебных заведений империи, в которой на соседнем факультете обучается даже сам престолонаследник. Ну и круто, скажете вы? Как бы не так, отвечу я! В довесок мы ещё получили преследующего меня дракона, а с учёбой так вообще полный аут — в стенах родной альма-матер кто-то повадился похищать студенток прям посреди бела дня. Что делать? Конечно, разбираться! В конце концов, кто, если не мы? Ну, Драконья Академия, трепещи! Ведьмы идут.
— Аа-а-ань, а ты точно уверена? Чё-то мне эта затея не особо нравится, — я вытаскиваю ногу из очередной ямы.
Проклятье. Что вообще было в моей голове, когда я решила для похода в лес надеть свои новенькие конверсы?
— Хоспади Есусе, Варя-я-я, — перепрыгнув через очередную покрытую льдом лужу, сестра бросает на меня раздражённый взгляд. — Мне об этом бабка Кхамали рассказала! Она врать не будет.
Ну, вообще-то, строго говоря, Кхамали была нашей прабабкой. К тому же…
— Ха! Уж кто-кто, но бабка Кхамали соврёт и глазом не моргнёт! Забыла уже, как она после смерти своей соседки от её лица понабрала кредитов и укатила в Монголию, соблазнять сына какого-то местного олигарха?
А он, вообще-то, был младше неё раза в три!
— Ой, зай, ну было и было… Мне бы она точно не солгала.
Увернувшись от покрытой колючими иголками ветки ели, я останавливаюсь. Одну секундочку…
— Аня, — переводя дух, с подозрением протягиваю. — А почему это ты только сейчас про этот обряд вспомнила?
Вопрос, который, почему-то, не пришёл мне в голову раньше. Бабка Кхамали, Царствие ей небесное (хотя сомневаюсь, что такую мадаму кто-то подпустит на пушечный выстрел к небесам), отчалила в мир иной ещё даже до того момента, как мы с сестрой окончили школу. То есть вообще-то, Анька должна была знать про этот проклятый ритуал уже лет пять, если не больше.
— Ну… — она останавливается, виновато глядя на меня. Так. Чую подвох. — Она мне о нём рассказала вчера, во сне.
Прошу прощения?!
— Погоди-ка… ты хочешь мне сказать, что мы выперлись посреди ночи в кишащий маньячелами лес исключительно потому, что наша мёртвая прабабка явилась к тебе, пока ты спала, и наказала провести в полнолуние какой-то непонятный обряд по привязке твоего суженного? Я правильно всё понимаю?
Вау. А я ведь даже не понимала, насколько неадекватно звучит всё, что мы делаем, пока не вербализировала это. И как я вообще повелась на подобное?!
— Варя, тш-ш-ш! — Аня прикладывает палец к губам, на секунду ослепив меня светом включённого на смартфоне фонарика. — Ну что ты так сразу… это же бабка Кхамали! У неё был настоящий дар! Если она пришла, значит, это не просто так.
Ага, дар. Как же. Единственный дар, который у неё был — проворачивать грязные делишки, а потом спускать добытое богатство на молодых мальчиков и брендовое шмотьё. Хотя… она ещё каждый день выдувала по бутылке вискаря, как-то при этом умудрившись не угробить печень. Но здесь заслуга скорее её печени — эта детка держалась до последнего.
— Я иду обратно, — только я разворачиваюсь, как Анька, в два прыжка преодолев разделяющее нас расстояние, хватает меня за руку.
— Нет! Варька, ёлки-палки, ну пли-и-з… Хватит быть такой вреднoй! Мы же почти пришли уже. Сейчас быстренько — раз-раз — и сделаем. Перфекто.
Я закатываю глаза. Сестра права. До злополучной поляны оставалось совсем ничего, а идти обратно по лесу одной… страшновато.
— Окей, — вырвавшись из цепкой хватки, я решительно шагаю вперёд. — Только быстрее давай. Здесь стрёмно, кошмар просто.
Мы двинулись с удвоенной скоростью.
Лес вокруг нас выглядел умиротворённо: освещаемые только бледным светом луны деревья, трава, покрытая инеем, и тишина, нарушаемая лишь отдалёнными криками совы. На небе не было ни облачка, и луна сияла как солнце. Вдалеке виднелись огоньки дачных домиков, но до них было далековато.
Наконец, мы добрались до небольшой поляны.
— Помоги мне, — Аня всучивает мне пять восковых свечей, — нарисуй на земле пятиконечную звезду и на вершине каждой поставь по свече.
— Ты серьёзно? — Я киваю на покрытую тонким слоем снега землю. — Почему ты заранее не нарисовала эту ерунду на листке бумаги? Обязательно сейчас на это время тратить?
— Нельзя заранее, — она закатывает глаза с таким раздражением, будто это я вытащила её на мороз посреди ночи для того, что бы она помогла мне сделать привязку к моему очередному хахалю. — Нужна свежая, на земле. Вот, — сестра вытаскивает из рюкзака тонкую металлическую линейку, протягивая её мне, — углом, короче, режь — так на земле рисунок будет чётче.
Чего-о-о? Линейка? Реально?
— Что за… — мои брови в возмущении ползут вверх, — какого ты вообще линейку припёрла? Нельзя было гвоздь какой-нибудь взять, что ли?! Алло, у нас почти зима на дворе!
— Ой, блин, Варвара Батьковна, угомонитесь, пожалуйста. Сама же сказала, что хочешь побыстрее, и сама же скандал закатываешь. Откуда я вообще могла знать, что в лесу такая земля твёрдая уже?
Ну просто поразительная наглость! То есть это я ещё и виновата в том, что не хочу десять часов скрести по промёрзлой земле какой-то тонкой пластинкой? Обалдеть.
Ладно, Варя, успокойся. Отложим люли для сестрички на потом, сейчас главное — поскорее со всем этим покончить.
— Хорошо-о-о, — недовольно скривив губы, я выхватываю линейку и, отыскав более-менее чистое местечко, принимаюсь рисовать звезду.
