Ведьмы в масках полностью

Аот оценил состояние своего отряда, убедившись, что они готовы выполнить то, что он собирался от них потребовать. Как бы он ни доверял им — ну, всем им, кроме Вандара, — он бы понял, если бы они нервничали. Они уже участвовали в одном бою, и хотя все они вышли из него практически невредимыми, такие столкновения имели свои последствия. Вдобавок ко всему, все знали, что заклинатели уже израсходовали изрядное количество своей мистической силы. При других обстоятельствах Аот отложил бы набег, пока они не отдохнут и не восстановятся, но если он промедлит, хозяйка Хосхакса начнет волноваться из—за того, что циклопы, отправившиеся навстречу волчьей стае, не вернулись.

К счастью, никто не выглядел уставшим. Даже Цера, которая, возможно, все еще не была настоящим воином, даже если с тех пор, как она попала к Аоту, она сражалась с врагами более ужасными, чем когда—либо приходилось сталкиваться большинству солдат. И даже Джесри, которая когда—то провела много времени в ужасной ловушке мире духов и, вероятно, не хотела возвращаться туда. Он почувствовал прилив гордости и привязанности к ним обеим.

— Вандар выглядит таким же бодрым. — сказал Джет, мысленно Грифон парил над верхушками деревьев, наблюдая за всем свысока.

Аот фыркнул.

— Он слишком глуп, чтобы понять, во что мы ввязываемся.

— Он Рашеми. Он знает о фейри больше, чем мы. Тебе просто не нравится, как он дерется.

— Ты прав. Это небрежно и недисциплинированно.

— Это не так уж отличается от того, как мы выкручиваемся из передряг, в которые ты нас втягиваешь.

— Но мы стараемся не попасть в них. Мы сохраняем хладнокровие, и это позволяет нам избегать таких передряг. Вот почему, пока, мы еще живы.

Хосхакс, спотыкаясь, повернулся лицом к своим похитителям. Аот слегка повернул глаза в сторону, чтобы не смотреть прямо в горящий взгляд циклопа.

— Впереди, — сказал Хосхакс. — Ты увидишь.

— Возвращайся тем же путем, которым мы пришли, — сказал Аот. — Мы найдем тебя и развяжем, когда вернемся. И помни, мой грифон наблюдает за тобой. Если ты попытаешься избавиться от своих оков, предупредишь своих друзей или сделаешь что—то еще, что нам не понравится, он разорвет тебя на части.

Пленник нахмурился.

— Я услышал тебя.

— Тогда иди.

Пока Аот и его товарищи крались вперед, а Хосхакс ковылял в противоположном направлении, Джет сказал:

— Если мы убьем его, никому не придется следить за ним, и тогда я смогу пойти с тобой.

— Это не единственная причина, по которой я оставляю тебя на страже, и даже не главная, — ответил Аот. – Ты незаметен в полете, а не на земле, а скрытность — это то, что нам требуется сейчас. Кроме того, если у нас возникнут проблемы, я вызову тебя, и ты сможешь прийти или позвать на помощь.

— Ты имеешь в виду, слетать в Чессенту? Там находится остальная часть Братства, а никого в Рашемене не волнует, что происходит с тэйцами.

— Если что—то случится, отправляйся в клык Вандара. Думаю, они послушаются грифона, который скажет им, что их вождь в беде.

— И, к счастью, до них всего несколько дней пути.

— Тогда придумай план получше. Просто делай это тихо. Мне нужно сосредоточиться на том, что я делаю, чтобы нас не нужно было спасать.

 Корявое колючее дерево с искривленными разветвленными ветвями, похожими на когтистые руки, стояло на некотором расстоянии от своего ближайшего соседа. Аот не узнал этот вид, но заметил, что оно выглядело мертвым. Пятна гнили на его стволе выделяли его в сезон, когда все лиственные деревья сбросили листву.

Чего он не мог разглядеть, даже глазами, тронутыми пламенем, так это того, что терновник был часовым, охраняющим своё окружение. Но он все равно проговорил слова, которым его научил Хосхакс.