С котенком на руках ей пришлось дважды спускаться в холодный подвал, чтобы отнести туда и передать Анн-Мари молоко. Когда все было сделано, она отправилась на поиски Изабель и обнаружила сестру, которая развешивала одежду на веревке. Та улыбнулась при виде Нанетт:
– Ты спала?
– Нет, не могла уснуть. Изабель, ты только взгляни…
Она протянула сестре свернутый фартук и раскрыла его, чтобы показать котенка. Тот почти без признаков жизни лежал на узорчатом хлопке, напоминая кучку серых лохмотьев.
– Ох, – прошептала Изабель. – Бедный малыш! Где ты его нашла?
– На сеновале. Кошки там не было. Даже не знаю, выживет ли он.
Изабель осторожно приподняла котенка и осмотрела его.
– Выглядит не очень. Скорее всего, его бросили.
– Клод посоветовал бы его утопить.
– Мы никому не скажем. Давай вымоем его и накормим.
– У него плохо с глазками.
– Вижу. Возможно, он слепой, но все-таки… – Изабель прижала котенка к груди, похоже, ничуть не задумываясь о блохах. – Принесешь молока? Или сливок, если есть.
Котенок был вымыт и вытерт насухо, а затем вылакал завидное количество сливок, снятых с маслобойки. Изабель взяла его на руки.
– Он не слепой, – сказала она. – Видишь, как он следит за тобой взглядом?
– Следит за мной? – Нанетт уставилась на котенка и поняла, что сестра говорит правду. Кошачьи глаза необычного желтого оттенка были прикованы к ее лицу. – Неприглядный вид у этого малыша, правда?
– Красота – это еще не все.
– Что нам с ним делать? Он слишком мал, чтобы жить в хлеву.
Изабель протянула котенка сестре. Когда та, хотя и с неохотой, взяла его на руки, он свернулся калачиком у нее на груди и быстро уснул.
– У тебя, – с улыбкой объявила Изабель, – теперь есть кот.
– Но я не могу оставить его! А как же Клод?
– Держи его у себя в спальне. Клод туда никогда не заходит.
– А если он начнет мяукать?
– Клод наполовину глух. Луизетт приходится трижды повторять, чтобы он услышал.
Нанетт подумала, что дело вовсе не в глухоте Клода, но предпочла промолчать. Сейчас он и остальные мужчины были на сенокосе на дальнем пастбище, так что она отнесла котенка в дом. Она отнюдь не была уверена, что хочет оставить его у себя, просто в голову больше ничего не приходило.
Девушка отыскала старую корзинку с отвалившейся ручкой, застелила ее обрывком ткани, поставила возле своей кровати и уложила туда котенка. Он лишь раз открыл свои желтые глаза, моргнул, глядя на нее, и снова закрыл. Она стояла, сложив руки, и смотрела на него.
– Ты самое неказистое существо, какое я когда-либо видела. Но, видно, ты принадлежишь мне – по крайней мере пока.
Внезапно на Нанетт навалилась дремота, вызванная недостатком ночного сна. Она зевнула так, что хрустнула челюсть, и присела на край кровати, потирая воспаленные глаза. Потом вытянулась на постели прямо в одежде и опустила голову на подушку. Мгновение спустя она уже глубоко спала, как будто за окном было не утро в разгаре, а полночь.
Проснувшись, Нанетт увидела, что серый котенок лежит, свернувшись клубочком, рядом, уткнувшись головой ей в подбородок.
На следующий базарный день Нанетт, вопреки угрозам охотника на ведьм, надела свой самый яркий головной платок и остановила повозку прямо посреди лужайки на виду у всех. Стоял ясный холодный октябрьский день. Базарная пора в этом сезоне уже подходила к концу. Она разложила товары наиболее привлекательным образом и начала оживленную торговлю, в то же время глядя в оба, не появится ли где рыжеволосый священник.
Жители Марасиона относились к Оршьерам как к чужеземцам, но на еженедельном рынке торговцы в основном принимали Нанетт с благосклонностью. Ее товары были известны своим качеством, сама она одевалась просто, как и все, и говорила без акцента на английском и даже неплохо на корнуэльском.
Ее подруга Миган, фермерша, жила на крошечном клочке арендованной земли на восточном берегу болота. В полдень она бросила свою тележку, с которой торговала яйцами и свежеощипанными цыплятами, и подошла к Нанетт, высматривая, где бы отведать сыра на ланч. Нанетт по-дружески дала ей кусочек мыла, сваренного Анн-Мари, и пригласила перекусить вместе на открытых воротах повозки.
Они немного поболтали. Нанетт спросила подругу о детях.
– Уже пятеро! – сообщила Миган. – А мне еще нет и двадцати трех. Помяни мой совет, не спеши с замужеством.
– Ну уж нет! – Нанетт покачала головой. – Вряд ли это вообще произойдет. Я ни с кем не знакомлюсь. Похоже, я обречена на одиночество.
– Такая красавица, как ты? Вот увидишь, появится тот, кто сразит тебя наповал.
– С тобой так и было?
– Хм… – задумчиво протянула Миган, отламывая очередной кусочек сыра. – Я бы не сказала, что мой Берт сразил меня наповал. Не такой уж из него воин! – Она залилась легким смехом и подтолкнула Нанетт локтем. – Но завалить меня он завалил.
– И потом вы поженились.
– Выбирать особо не приходилось. Я была на сносях – вот тогда и стоило бы мне остановиться! – Она снова залилась кудахтающим смехом, заставив пони дернуть ушами.
Нанетт улыбнулась. В Орчард-фарм громко смеяться было не принято.
