– Давай поговорим, пока я буду доить коз, – предложила Нанетт. Подойник постукивал по ее колену.
–
Козы поджидали у ворот хлева. В морозном ноябрьском воздухе от их дыхания шел пар. Стоило Нанетт открыть ворота, как они резвой разгоряченной толпой, радостно блея, пронеслись мимо нее. Серый котенок, уже поднявшийся на ножки, поспешно отскочил в сторону и побежал за Нанетт, которая вилами набрасывала в ясли сено.
Потом она придвинула стул поближе к первой козе и поставила на пол ведро. Изабель встала с другой стороны, положив руку на спину животного.
– Ты мне снилась.
Нанетт уже склонилась к козьему боку, но что-то в голосе сестры заставило ее поднять голову.
– Это был сон из тех, что сбываются?
– Как всегда, сложно сказать, но похоже, что да. Все казалось таким реальным.
– В хорошем или в плохом смысле?
–
Нанетт фыркнула:
– Лучше расскажи, Изабель, чтобы я знала, чего ожидать.
Изабель перевела взгляд на пыльный сеновал.
– Мужчина… – прошептала она. – Красивый мужчина. Он скоро будет здесь.
Его звали Майкл.
Он был из тех, кого корнуолльцы прозвали «черными ирландцами»: у него были ниспадающие на лицо прямые черные волосы и живые голубые глаза в обрамлении густых черных ресниц. Он появился в Орчард-фарм на следующий день после саббата Остара.
Прошлой ночью сестры праздновали день весеннего равноденствия, поэтому у Нанетт от недосыпания слипались глаза. По скалистой дороге загрохотала повозка, оснащенная походной кузницей, стеллажами с инструментами и лошадиными подковами. На высокой скамье, как король на троне, в плоской рабочей шляпе вместо короны восседал Майкл. При виде его усталость Нанетт как рукой сняло.
Он был кузнецом и жил, скитаясь по деревням в поиске ферм с лошадьми. Оршьеры никогда не подковывали своих скакунов, но в загоне у них стояли шесть пони, которым обрезка и чистка копыт придавала более выигрышный вид на торгах. Подпрыгивающую на дороге повозку с сухопарой кобылой в упряжке первой заметила Луизетт и крикнула Нанетт, чтобы та пошла и поговорила с ее хозяином на предпочтительном ему языке.
Луизетт не знала о сне Изабель. Нанетт заставила сестру поклясться, что она будет молчать, но во время празднований в храме Йоля, а затем Имболка и Остары[18] не забывала о том, что обещал ей этот сон. Когда никто не слышал, она возносила личную мольбу Богине-матери о том, чтобы сон Изабель сбылся. Ей было восемнадцать, и она страстно желала быть любимой.
Однако, несмотря на пророчество Изабель, она знала, насколько это маловероятно. Жители деревни Марасион с радостью покупали продукты, пони и мыло у Оршьеров. Они могли перенести торговлю Нанетт на рынке и даже ее дружбу с Миган. Но они ни за что не поехали бы по скалистой дороге в Орчард-фарм навестить девушку, ни за что не позвали бы ее на свадьбу, крестины или похороны.
И уж ни в коем разе не сочли бы Нанетт достойной невестой для своих сыновей.
Отодвинув занавеску на кухонном окне, она увидела, как Майкл спускается с повозки, как весенний ветерок треплет его волосы, и у нее перехватило дыхание от изумления. Она все не могла отвести от него глаз. В животе заныло, что случалось всегда, когда Нанетт имела дело с магией.
– Нанетт, не стой как столб! Пойди спроси, сколько он возьмет за то, чтобы привести в порядок пони, – скомандовала Луизетт. – И поспеши, не то он решит, что дома никого нет.
Нанетт отпустила занавеску и прикоснулась пальцами к волосам. Она как раз взбивала масло в кладовой, и они были завязаны поношенным платком. Фартук ее был покрыт каплями молочной сыворотки.
– Луизетт, – начала было она, – я не могу выйти в таком…
– Кому какое дело до твоего вида? Он обычный кузнец и может нам пригодиться. Если не заломит цену за свои услуги, конечно. Поторопись! На корнуолльца он не похож. Наверное, говорит по-английски.
Нанетт бросила еще один беглый взгляд в окно. Мужчина, отпустив поводья, стряхнул пыль и листья с брюк. Он был молод. У него были узкие губы и мощные руки человека, привыкшего к работе с железом.
Изабель, которая чистила картошку над каменной раковиной, встала рядом с сестрой. Наклонившись, чтобы проследить за взглядом Нанетт, она резко вдохнула и прикрыла ладонью рот.
– Нанетт! – рявкнула Луизетт.
– Иду, – ответила девушка.
Она повернулась, стараясь не встречаться взглядом с Изабель, и уже у самой двери остановилась, чтобы снять фартук. Платок она развязала, так что локоны рассыпались по плечам, и, чувствуя на себе полный нетерпения и недовольства взгляд Луизетт, вышла на улицу, чтобы встретиться с незнакомцем, о котором говорила Изабель.
При виде показавшейся в воротах Нанетт он коснулся своей шляпы с плоскими краями.
– Вот так сюрприз! – произнес мужчина. У него была ослепительная улыбка и глубокие ямочки на щеках. – Мне говорили, что на этой ферме живут лишь старухи и еще более ветхие старики. Вот уж кого не ожидал встретить, так это
Нанетт тряхнула головой и ответила надменно, как только смогла:
– Со школьной скамьи? Как бы не так!
