Нанетт рассмеялась – устало и удовлетворенно одновременно.
– Именно поэтому, я полагаю, Богиня послала нам его.
И она указала на кота, который сидел под столом, свирепо глядя на Урсулу и размахивая хвостом, как маятник.
– Он последовал за мной.
– Но почему ты пошла в храм? С какой целью?
Нанетт налила чашку чая и принесла ее к столу.
– У нас есть парное молоко для кота, Урсула?
– Я принесу, если хочешь. Но, пожалуйста, расскажи мне.
– Нет, дочка. Ты будешь смеяться, а для меня это невыносимо. Не сегодня. – Она выдвинула стул и со вздохом опустилась на него. – Твоя правда. Я действительно ужасно устала. Пожалуй, пойду спать, уж прости меня.
– Разумеется, мама. Конечно же. Вчерашний день был печальным. И долгим.
–
– Куда подевался кот?
Нанетт украдкой глянула под стол и увидела кота, лежащего неподвижно, но по-прежнему беспокойно мотавшего хвостом. Ее губы дрогнули в улыбке.
– Не имею ни малейшего понятия. Он то появляется, то исчезает.
Урсула наблюдала за котом, глаза-щелочки которого следили за ней. Его хвост мелькал все быстрее, пока они пристально смотрели друг на друга. Урсула преодолела искушение пинком выпроводить его за дверь, напротив, спустилась в прохладный погреб, чтобы налить парного козьего молока в неглубокую миску. Она мирилась с этим существом ради матери, хотя предпочла бы, чтобы он исчез навсегда. Когда она опустила миску на пол, кот медленно подошел и начал лакать молоко.
Нанетт подняла глаза на дочь.
– А ты недолюбливаешь его, – заметила она.
– Это я ему не по нраву.
– Он и меня не очень-то жалует. Но ничего не поделаешь. Раз Богиня послала его сюда, значит, у нее были на то основания.
Урсула молча пила чай, уже в который раз решив не трогать мать с ее иллюзиями. У Нанетт осталось совсем немного в утешение.
Моркам Кардью, владелец небольшой фермы на запад от Марасиона, прискакал по дороге в Орчард-фарм на видном шайрском жеребце через три дня после того, как Нанетт с Урсулой похоронили Флеретт. Была середина дня. Горячий августовский ветер ворошил солому на крыше и теребил платок Урсулы. Она занималась уборкой моркови и отряхивала землю с плотных корнеплодов перед тем, как бросить их в корзину. Она была вся в грязи, от подола юбки до фартука на талии, но поспешно привела себя в порядок, насколько это было вообще возможно, и вышла за ворота встретить гостя.
Прежде чем сойти с лошади, он приподнял шляпу с низкой тульей в знак приветствия.
– Мисс Орчард.
– Доброго дня, мистер Кардью.
Урсула познакомилась с ним на рынке. Он был невысокого роста, но крепко сложен, широкоплеч и с пудовыми кулаками. Его небольшая борода была наполовину седая, однако волосы все еще оставались каштановыми, как кожа на сапогах. Одежда на нем была чистая и опрятная, хотя он был вдовцом. За год до этого мистер Кардью потерял жену: она умерла при родах вместе с ребенком.
У Урсулы больший интерес вызывал шайр, чем его хозяин. Скакун определенно был высотой в восемнадцать ладоней в холке. У него были черные ноздри и копыта, а сам он был серебристо-серый в яблоках – таких бледных, что на солнечном свету их было не различить. Урсула сделала шаг вперед, чтобы погладить его мускулистую шею, и жеребец уткнулся носом в ее ладонь.
– Какой же он у вас красавец, мистер Кардью! – похвалила она. – И так же хорош в упряжке, как и под седлом?
– Кроток, как ягненок. Вот он какой, мой Арамис, – ответил фермер.
– Арамис. Серебристый.
– Да. Даже Энни каталась на нем верхом, хоть и говорила, что это все равно что ехать на горе.
– Мне жаль вашу Энни.
– Спасибо. Уже год прошел.
– Знаю. – Урсула отступила, чтобы осмотреть жеребца от холки до копыт. – Полагаю, Арамис у вас не для продажи.
– Не для продажи. Но…
Он запнулся, и Урсула, удивленно приподняв брови, обернулась. Когда он так и не закончил фразу, она спросила:
– Что привело вас в такую даль, мистер Кардью? Может, вам нужен козий сыр? У нас как раз есть созревшие головки.
– Нет, сыр мне сегодня не нужен.
Мистер Кардью снова снял шляпу и принялся вертеть ее в руках. Щеки у него раскраснелись от ветра, а может, от смущения – Урсула не была уверена. Отвернувшись, он бросил взгляд на хлев и аккуратный забор вокруг Орчард-фарм.
– Я слышал, вы остались вдвоем управлять фермой. У вас здесь случилось немало смертей.
– Да. – Урсула вытащила руки из-под фартука и потуже затянула платок на развевающихся волосах.
– В одиночку справляться трудно, – продолжил он и повернулся, словно для того, чтобы оценить состояние соломы на крыше или краски на стенах фермерского дома.
– Мистер Кардью… – начала Урсула.
Он обернулся, его невзрачное лицо выражало решительность.
– Я бы хотел, чтобы вы называли меня Моркам, мисс Орчард, – торопливо произнес он.
– Что?
– Я бы хотел, чтобы вы называли меня по имени, данном мне при крещении. – Он помолчал, покусывая нижнюю губу, и вдруг выпалил: – Видите ли, я приехал свататься.
