– Я не могу говорить об этом, – ответил он и отвел ее руки, но сделал это мягко. – Она отошлет меня прочь.
– Я все равно уезжаю, – сказала Морвен. – Я должна уехать. Меня хотят выдать за того… того старика, отца Давида. Я не согласна!
– Но ваша мать знает, где вы находитесь, и пришлет за вами.
Эти слова заставили Морвен вздрогнуть. Она поглубже закуталась в пальто и сказала:
– Я не могу оставить бабушку здесь.
– Тогда нам следует поторопиться.
И все-таки Яго не признался, отец ли он Морвен, равно как и не ответил на другие ее вопросы. Вдвоем они бережно завернули Урсулу в ее одеяла и вынесли во двор. Инир поначалу отпрянул, но Морвен прижалась губами к его уху и прошептала:
– Пожалуйста, сделай это ради меня! Это ненадолго.
Конь утихомирился, хотя продолжал беспокойно махать хвостом, а когда почувствовал тяжесть своей ноши, прижал уши. Морвен погладила его, выражая благодарность, и, наклонив голову, Инир коснулся ее руки мохнатой мордой.
– Поедете на нем? – спросил Яго.
– Нет, пойду пешком.
– Идти придется долго.
– Я знаю.
– Тогда ступайте за мной.
Яго свернул с привычной тропы, уходящей вниз по холму к реке. Он выбрал дорогу, которая огибала холм с южной стороны, уводя их от Морган-холла прямиком к церкви Святого Илария.
Какое-то время они шли молча: Яго впереди, а Морвен с Иниром следом. Яго высоко поднимал лампу, когда им встречались препятствия: камни или корни на тропинке, колючки, которые могли зацепить бока Инира или юбки Морвен. Девушка была благодарна Яго за сапоги, которые он принес. Ее туфли были бы разорваны в клочья уже через полмили.
Пока они шли, Морвен усиленно размышляла. Ей понадобятся деньги и одежда, так что придется незаметно пробраться в Морган-холл. А потом надо вернуться в конюшню за Иниром. И еще ей нужно место, где можно было бы укрыться. Место, где родители никогда бы ее не нашли.
– Яго…
– Да?
– Ты кого-нибудь знаешь в Лондоне?
Было уже далеко за полночь, когда они добрались до церкви. Пришлось какое-то время подождать на пороге, прежде чем отец Пью, одетый в клетчатый шерстяной халат, ответил на стук Морвен. Его бесцветные волосы были примяты, как будто он не успел причесаться, а глаза опухшими ото сна. За его спиной появилась экономка – тоже в халате, с чепчиком на седых волосах. Державший масляную лампу священник, узнав дочь лорда Ллевелина, расплылся в приветливой улыбке, которая, впрочем, растаяла, стоило ему заметить позади нее Яго и Инира со странным грузом на спине.
– Мисс Морвен, что…
– Отец Пью, простите нас за вторжение. Скончалась женщина, о которой некому позаботиться.
– Там, на лошади… Это тело?
У священника было вытянутое лицо и маленький рот, который то и дело подрагивал, словно он собирался вот-вот расплакаться. Морвен всегда было его жалко.
– Она… она была… – Морвен почувствовала, что Яго пытается ее остановить, хотя он не издал ни звука. – Она была добра ко мне. Я надеюсь, вы позаботитесь о том, чтобы ее похоронили как подобает.
Губы отца Пью начали дрожать.
– Ох, мисс Морвен, это не то чтобы, значит, крайне необычно, но, возможно, не так следует поступать… Если эта женщина принадлежала к челяди вашей семьи, то я бы предпочел, чтобы милорд…
Морвен подумала о теле бабушки, которое лежало на Инире, как будто представляло собой не бóльшую важность, чем мешок с овсом, и на ее глаза навернулись слезы. Она попыталась заговорить, но разрыдалась.
– Ох, тише, тише… – тут же разволновался отец Пью и отступил, широко открыв дверь. – Я не думал, что вы так расстроены, моя дорогая. Мне очень жаль. Я бы не хотел, чтобы ваш отец решил… Ох, тише, тише… Заходите, миссис Велланд принесет вам чашечку чаю. Мы с вашим слугой позаботимся, значит, мы… останки…
– Видите, мисс? – сказал Яго без тени лукавства в голосе. – Разве я не говорил? Прямо как я сказал: отец Пью знает, что делать со старушкой Мэйри. Ступайте выпейте чаю. А мы пока разберемся.
Вскоре Морвен сидела на роскошном диванчике в гостиной дома священника с чашкой чая в руках и грелась у поспешно зажженного камина.
На обратном пути в Морган-холл Морвен ехала верхом на Инире, а Яго шел рядом. Она так устала, что едва была способна думать.
– Может, мы напрасно оставили ее там? Откуда нам знать…
Яго тоже, должно быть, устал, но виду не показывал. Он сказал:
– Отец Пью – человек робкий, но добрый. Ваша бабушка будет похоронена по-христиански.
Морвен не сомневалась, что
– Я вернусь за Иниром в течение часа, – сказала она.
– Вы уж берегите себя. Помните, вашей матери многое известно.
«Мне тоже». Но вслух она ничего не сказала, так как не знала, как объяснить это Яго, даже если бы было время. Она вернула ему пальто и сапоги, приподняла подол чайного платья и побежала.
