Вражеская зенитная артиллерия открыла заградительный огонь. А наши истребители, не обращая на него внимания, попарно устремились к аэродрому. Сбросив бомбы, они тут же начали стрелять из пушек. Заходы следовали один за другим. На аэродроме возникали все новые очаги пожаров.
В воздухе появилось несколько "мессершмиттов". Но группа прикрытия сразу же сковала их. Боем руководил генерал Савицкий. Схватка была нелегкой. Но нам удалось отразить нападение вражеских истребителей и надежно прикрыть действия своих товарищей, штурмовавших аэродром.
- "Скворцы", я "Дракон", уходим от цели, - спокойным голосом скомандовал генерал.
Когда мы, развернувшись, взяли курс на восток, кто-то из летчиков скороговоркой передал по радио:
- У "Дракона" пробито крыло и отбит элерон...
Истребители сразу же перестроились. Два "яка" заняли места на "флангах" самолета командира корпуса и стали наблюдать за ним.
- Держаться можете? - спросил Федоров, увидев дыру на крыле командирского самолета.
- Могу. Только на небольшой скорости.
- В случае чего - садитесь. Вывезем!
Через несколько минут показался аэродром. Пока садился генерал Савицкий, все находились в воздухе а не спускали с него глаз. Вот, наконец, он приземлился и зарулил самолет на стоянку.
- Благодарю, друзья! - по радио услышали мы голос "Дракона" и тоже стали заходить на посадку.
В последующие дни мы регулярно летали на штурмовку вражеских аэродромов и, надо сказать, неплохо освоили новый для нас вид боевых действий. Наши летчики научились не только метко поражать самолеты на земле, но и вести активную борьбу с зенитной артиллерией противника.
В этот период в соседнем полку произошел случай, о котором просто невозможно умолчать. Летчики нанесли штурмовой удар по аэродрому и возвращались домой. Группу вел командир эскадрильи Спартак Маковский.
Когда истребители проходили над Днепром, по ним открыли огонь вражеские зенитки. Один снаряд угодил в самолет Виктора Кузнецова - ведомого Маковского. "Як" окутался дымом.
- Пробит бензопровод. Иду на вынужденную, - торопливо доложил Кузнецов командиру.
Маковский стал кружить над планирующим самолетом. Он думал только об одном: как помочь товарищу. Ведь летчик садился на территорию, занятую фашистами. Его опасения подтвердились. Едва успел Кузнецов приземлиться и выскочить из горящего "яка", к нему поспешила группа гитлеровцев. Маковский перевел истребитель в пикирование и длинной пушечной очередью заставил врагов залечь. "Что же делать дальше? - мучительно думал он. - Нельзя же оставлять товарища в беде!" И командир решился на отчаянный шаг: сесть и забрать Кузнецова. А тот, догадавшись о его намерении, стал размахивать руками, указывая место посадки.
Когда Маковский приземлил свою машину, фашисты открыли по нему огонь из винтовок и автоматов. К самолету подбежал запыхавшийся Кузнецов.
- Одну ногу в кабину, голову - за козырек! - крикнул ему командир. Держись за пульт и прицел!
Мотор взревел, и самолет медленно начал разбег. Вот он наконец с трудом оторвался от земли. Буквально из-под крыльев шарахнулись в стороны темно-зеленые фигуры фашистов.
Управлять машиной было очень трудно. Кузнецов своим телом закрыл все приборы. Но Маковский понимал, что другу еще тяжелее. Встречный поток холодного воздуха насквозь пронизывал тело летчика, угрожая сбросить его с крыла.
Когда впереди показался родной аэродром, командир облегченно вздохнул. Но он сознавал, что наступают самые опасные минуты. "Як" перегружен, рулей слушается плохо, при малейшей ошибке в управлении он может свалиться на крыло и врезаться в землю. К счастью, все обошлось благополучно. Воля и мастерство победили!
Можно много говорить о дружбе и товариществе. Но лучше, чем сказал об этом своим подвигом Спартак Маковский, пожалуй, не скажешь.
* * *
Наступил новый, 1944 год, а зима и не думала приходить на Украину. Изредка выпадавший снег тут же сгонялся дождями. Земля напиталась водой. После нескольких взлетов и посадок аэродром выходил из строя, приходилось искать для него новое место. И все же мы не прекращали боевой работы.
Особенно много хлопот распутица доставляла инженерно-техническому составу. Из-за неровностей летного поля часто случались поломки самолетов, а подвозить запасные части было крайне трудно. Но и в этих условиях наши боевые друзья успевали своевременно вводить машины в строй, содержать авиационную технику в постоянной боевой готовности.
С некоторых пор у нас стало правилом обозначать каждый сбитый самолет противника звездочкой на фюзеляже. Механики и мотористы гордились победами своих летчиков, остро переживали, если на их машинах не было этих знаков отличия. Ведь по звездочкам в известной мере оценивался и их труд.
В таких неудачниках одно время ходил Константин Мотыгин. Старательному и опытному механику не повезло. На машине, которую он обслуживал, летали молодые летчики, причем часто менялись.
- Вот лягу с кинжалом у самолета и никого не подпущу, - горько шутил старшина Мотыгин в разговоре с товарищами. - Буду лежать до тех пор, пока не появится настоящий командир экипажа.
