Рассказ Новикова заставил нас призадуматься. Обычно каждый новый самолет обладает гораздо лучшими качествами по сравнению с предшествующими. А вот истребитель И-153 почему-то не подчинился этой закономерности. Поступив на вооружение в 1939 году, он оказался не лучше существовавшего до него "ишака". Невольно возникали вопросы: почему наши конструкторы создали такой самолет, не является ли биплан И-153 шагом назад по сравнению с монопланом И-16? Более того, не затормозила ли "чайка" оснащение нашей авиации лучшими истребителями?
Разговор, как говорится, начал переходить на крутые виражи. Но нам не удалось довести его до конца. Над аэродромом появился самолет, который мы еще не видели. Остроносый, с тонким удлиненным фюзеляжем, он стремительно сделал круг и пошел на посадку.
- Неужели комдив на новом? - высказал догадку Батычко и поспешил к самолету.
Так оно и оказалось. Подполковник Савицкий, всегда первым в дивизии осваивавший новые машины, на этот раз прилетел на истребителе Як-1. Мы, конечно, окружили самолет, с нетерпением ожидая окончания разговора между командиром дивизии и Батычко. Вот Савицкий подошел к нам и, похлопав рукой по крылу "яка",сказал:
- Хорошая машина. Скорость около шестисот. Исключительно легка в пилотировании. Вооружение - пушка и крупнокалиберный пулемет. Смотрите, а то времени у меня в обрез.
Мы удивленно переглянулись. Обычно командир дивизии, беседуя с летчиками, не ссылался на недостаток времени. Он всегда доводил разговор до конца, отвечал на все наши вопросы. Особенно когда речь шла о чем-то новом. А тут... Видимо заметив наше недоумение, Савицкий внес ясность:
- Прощаться прилетел. Уезжаю на фронт.
Вот оно что! И сразу же мелькнула мысль: а может, всей дивизии приказано подняться с места? Но Савицкий погасил нашу робкую надежду.
- А когда же мы на фронт, товарищ подполковник? - спросил командир эскадрильи.
- И ваше время придет, товарищ Батычко. Непременно! Война оказалась тяжелой. Всем дела хватит, - ответил Савицкий, садясь в самолет.
Провожая взглядом удаляющийся истребитель, мы не переставали любоваться им. Куда "чайке" и "ишаку" до него! Вот бы нам такие! Мы понимали, что новые самолеты нужнее там, на фронте, но все же не теряли надежды, что и нам скоро доведется полететь на "яке", а может быть, и повоевать на нем.
3
И наше время, правда спустя несколько месяцев после прощального разговора с командиром дивизии, все же пришло. В конце 1942 года летчики полка, передав "чаек" новым хозяевам, пололи руки своим боевым друзьям техникам, механикам, мотористам - и сели в скорый поезд Владивосток Москва.
Незадолго до отъезда в руководстве полка произошли изменения. Командиром был назначен майор Еремин. Осанистый, спокойный, с требовательным баском и волевым подбородком, он производил впечатление человека командирского склада. И все же мы без особого воодушевления восприняли его приход. Еремин был новым человеком в полку, людей не знал, да и мы не успели как следует присмотреться к нему. А ведь нас отправляли на фронт...
Заместителем командира полка по летной подготовке назначили капитана Николаенкова, который раньше возглавлял третью эскадрилью. Невысокого роста, подтянутый, он был хорошим летчиком и пользовался авторитетом у подчиненных.
Как только мы проехали Байкал, майор Еремин собрал руководящий состав и сообщил!
- Едем в запасной полк. Будем переучиваться на новые самолеты.
Наконец-то! Неважная эта вещь - неизвестность, даже на фоне радостного сознания, что с каждым днем приближаемся к фронту. Но какие самолеты нам дадут? "Яки", "лагги", "миги"? Хорошо бы получить "яки". В оставшиеся дни пути нас не покидала надежда, что наши мечты сбудутся.
И они сбылись. Прибыв на новое место, мы начали переучиваться на истребителе Як-1. Все трудились старательно, с огоньком, стремясь до винтика изучить боевую машину. К удивлению инструкторов, все наши летчики уже после двух-трех провозных полетов вылетели самостоятельно. Забегая вперед, отмечу, что после окончания переучивания командир запасного полка издал специальный приказ. В нем наш сколоченный, дисциплинированный и настойчивый коллектив ставился в пример другим подразделениям, осваивавшим новую технику.
Эскадрилью Батычко переучивал опытный летчик-инструктор старшина Алексей Машенкин. В запасном полку, пожалуй, никто не знал "як" так хорошо, как он, никто не мог соперничать с ним в технике пилотирования.
- Художник полета, - сказал о нем Пасынок, и это была заслуженная характеристика.
Понравился Машенкин всем и как человек. Скромный, общительный, с обаятельной улыбкой, он охотно делился с летчиками всем, что имел: знаниями, опытом, добротой. Алексей, как и мы, рвался на фронт. Но его не отпускали: тыл нуждался в опытных инструкторах.
- Замучил рапортами командира, - жаловался Машенкин, - но он все отказывает. А вчера пообещал посадить на гауптвахту, если снова буду надоедать.
- Не горюй, Леша, - успокаивали мы его. - Закончим переучивание, заберем с собой. Украдем...
