Ошеломленный вздох донесся до нее сзади, и слабый голос произнес ее имя — но Диадра не обратила на это никакого внимания. Все, что она видела, это широко раскрытые, темные от боли глаза древнего мага, взиравшего на нее снизу вверх. Его бледные губы дрогнули и последним усилием изогнулись в злобном оскале.
— Ты можешь убить меня, девочка, — с ненавистью бросил он. — Но ты все равно не вернешь его. Он будет умирать медленно, у тебя на глазах, и ты каждый день будешь наблюдать, как гниет его аура, и каждый день будешь сознавать собственное бессилие…
С отчаянным стоном Диадра сжала пальцы и резким движением бросила руки в стороны, чувствуя, как мягкий, беззащитный свет, дрогнув, поддается ей и, словно тончайшая прозрачная ткань, разрывается на две половины.
На миг Диадра застыла в изумлении. Будто в замедлившемся времени она наблюдала, как жизнь покидает остекленевшие глаза мага. Струившаяся материя ауры умерла в ее руках; ее прикосновение, раньше легкое, прохладное и шелковистое, теперь неожиданно стало скользким и липким, и Диадра в ужасе разжала пальцы, пытаясь стряхнуть ее с себя. Погасший свет превратился в безжизненную серую дымку, а затем рассыпался темным пеплом.
Диадра, не шевелясь, взирала на покоившееся у ее ног бездыханное тело. Медленно, отстраненно она сознавала, что убила его. Убила не просто его тело, но совершила нечто гораздо более жестокое, бесчеловечное, непоправимое: она своими руками изорвала в клочья его душу.
— Диадра, нет… — голос Терлизана, сдавленный и полный ужаса, доносился до нее как будто бы издалека. — Уходи… Сейчас же, уходи отсюда…
Диадра непонимающе подняла глаза. Обессиленный и едва дышавший, Терлизан из последних сил отчаянно вжимался в стену, словно надеялся вмуровать себя в нее.
— Что…
— Скорее, черт возьми!! — прохрипел он, и глаза его на миг вспыхнули изумрудными огнями.
И лишь теперь Диадра поняла.
Она убила этого мага.
Она была Слезой Тени.
Холод растекся по ее спине, делая непослушным тело.
— Я не могу уйти, — тихо проговорила она. — Тут везде вокруг твое заклятье.
Терлизан отчаянно выругался. Бледная кожа его вся покрылась испариной, он цеплялся пальцами за влажные камни и дышал прерывисто и часто, глядя на нее сквозь прищуренные ресницы.
— Тогда убей меня… Ты можешь… Как его.
— Нет!.. — выдохнула Диадра, и едва удержалась на ногах от одной только мысли о том, чтобы сделать подобное с ним.
Терлизан отвернулся и не то застонал, не то взрычал, заставляя Диадру вздрогнуть от отчаяния, которым был наполнен его голос. Его пальцы дрогнули и сжались, царапая камни ногтями, и в следующий миг отчаянный стон превратился в нечеловеческий шелест, и раскрылись черные крылья, и призрак во мгновение ока метнулся к Диадре.
Она, не шевелясь, словно завороженная, смотрела на него, краем сознания понимая, что бежать, в любом случае, было уже бессмысленно. Призрак взмыл над ней, глаза его вспыхнули, и Диадра подняла голову, встречая его изумрудный взор.
— Диадра… — прошелестел он сломленно и обреченно, словно моля о прощении за то, что собирался сделать в следующий миг. Он не хотел этого — о Боги, он не хотел, но он не в силах был противостоять своей сущности.
И Диадра, сознавая это, мягко сощурилась, и подняла пальцы, и коснулась его черной, неосязаемой груди.
— Ты сможешь справиться с ним, Терлизан, — сказала она тихо и так невозмутимо, что тотчас сама поразилась ровности своего голоса. О Боги, сейчас было как раз то время, когда ей стоило начать бояться его… а вместо этого она верила ему, верила так же безусловно и безрассудно, как прежде.
— Я не смогу, — прошелестел голос, и призрак, реявший в дрожавшей нерешительности, вновь подался к ней — и вновь остановился, еще на несколько дюймов ближе. Словно Терлизан из последних сил пытался сдерживать неизбежное, как человек под водой задерживает дыхание еще и еще на мгновение, зная, что рано или поздно ему все равно придется вдохнуть.
— Ты сможешь, — прошептала Диадра. — Потому что, Терлизан, я верю в тебя. И я… я тебя люблю.
Волна боли, отчаяния и безудержного голода хлынула на нее, заставляя в смятении отшатнуться и отступить на шаг.
— Убей меня, — прошипел он сипло, из последних сил. — Диадра… я не смогу… я все равно умру…
Она медленно качнула головой.
— Может быть, — прошептала она. — Но не от моей руки.
Отчаянный стон сорвался с его губ. Последним усилием воли он поднял пальцы — костлявые, нечеловечески длинные и черные, как сама бездна.
— Прости, — прошептал он, и Диадра только теперь почувствовала, как сердце ее заходится в неистовом ритме.
Удар — удар — удар — удар… еще один… быть может, последний…
Сверкнули изумрудные глаза, отражая блеск ледяной молнии, разорвавшей пространство между ними — и страшная боль пронзила все ее тело.
Всего на миг.
А потом мир принялся расплываться перед ее глазами, и последнее, что она видела — как складываются черные крылья, и как потухают изумрудные глаза, и Терлизан, окровавленный и обессиленный, опускается на колени, обнимая ее плечи.
— Прости, — шепчет он.
И, вместе, они падают на холодные каменные плиты.
