— Ради этого я готова носить любой образ, Плоидис, — она вдруг усмехнулась и чуть склонила голову. — Подумать только, ведь наверное, любая девочка в детстве мечтает оказаться принцессой — ты знаешь, забытой, потерянной, перепутанной, а лучше, совсем как я, встретить прекрасного принца и выйти за него замуж… и вот я здесь, воплощение мечты, собирающее сотни завистливых взглядов; и я совершенно не знаю, что мне делать с этим ужасно громоздким титулом и всеобщей ненавистью, которая полагается к нему в довесок.
Плоидис усмехнулся, находя завязки ее корсета.
— Для начала, Илли, можешь постараться просто быть мне женой.
Она почувствовала его руки и удивленно воззрилась на него.
— Плоидис, я, кажется, пытаюсь поговорить с тобой.
Он невозмутимо качнул головой, не оставляя своего занятия.
— Я знаю. И я уже говорил тебе: ненависть, сплетни, зависть — все это неизбежно сейчас. Пройдет время, и они успокоятся и будут вынуждены принять тебя, если не захотят терять мою благосклонность.
Он коснулся губами ее плеча, потом запустил пальцы в ее волосы и, выпрямившись, посмотрел на нее сверху вниз. Мягкая улыбка тронула его губы.
— Я прошу тебя, не переживай так. Обещаю, все уладится.
Иллиандра смотрела в его бархатные глаза, не в силах сдержать ответной улыбки.
— Почему ты неизбежно заставляешь меня чувствовать себя такой наивной?..
Он чуть поднял бровь.
— Понятия не имею. Я вижу перед собой сильную, умную женщину, которая сумела проникнуть в мою жизнь, мое сердце и мою политику, однако в последнее время отчего-то слишком заботится о том, что подумают об этом другие.
— Возможно, потому, что других в последнее время слишком заботит моя личная жизнь, и меня не может не угнетать слепая несправедливость их суждений.
Плоидис улыбнулся и коснулся губами ее волос.
— Во имя Богов, Илли, ты можешь забыть о них хотя бы ненадолго?..
Его мягкое соблазняющее дыхание, согревавшее ее кожу, подействовало на нее сильнее любых слов и утешений. Все ее мысли и впрямь исчезли где-то, позволяя сознанию заполниться лишь волнительным ощущением его близости. Иллиандра поймала в ладони его лицо и, встретив его взор, лукаво улыбнулась:
— Что ж, боюсь, мне придется. Ведь ты, похоже, не намерен оставлять мне выбор.
Спустя неделю Иллиандре вновь пришлось предстать перед светом на традиционной прогулке, которую двор совершал по королевским садам.
— Раньше мне отнюдь не казалось, что эти сборища происходят так часто, — тихо вздохнула Иллиандра, склоняясь ближе к подруге, с которой она практически не расставалась с тех пор, как Плоидис вынужден был вновь оставить ее после короткого приветствия.
— Тебе стоит подумать о чем-нибудь другом, Илли, — мягко заметила Диадра. — Разумеется, сейчас они все ненавидят тебя: ты вышла замуж за самого короля, получила титул, жизнь, о которой многие из них мечтают… им никогда не придет в голову, что ты в самом деле любишь его так, как никто другой. А между тем, только это и важно.
Иллиандра вздохнула.
— Разумеется. Но поверь, Ди, совсем нелегко принимать на себя все то презрение, которое сочится в каждом их слове.
— Раньше оно не слишком волновало тебя. Помнится, ты без колебаний ставила на место этих расфуфыренных выскочек, любящих осуждать всех и вся, если их надменные речи вдруг касались королевской политики.
Иллиандра усмехнулась.
— Тогда я, по крайней мере, была уверена в своем праве на это.
Диадра удивленно подняла брови.
— А сейчас?
— Не знаю, Ди, — вздохнула Иллиандра. — Сейчас все иначе. Мое место было там, в тени, рядом с ним, и тогда я могла вести себя так, как считаю нужным, и не считаться с тем, что думают обо мне эти самовлюбленные лицемеры. Но теперь… теперь я его жена, и они все смотрят на меня, шепчутся у меня за спиной и изо всех сил стремятся плюнуть ядом мне в лицо. А я даже не знаю, как мне реагировать на это, потому что отныне это касается не только меня, но и Плоидиса.
— Я думаю, тебе просто стоит быть собой, Илли, — ответила Диадра, но Иллиандра качнула головой.
— На последнем балу целых два человека убедили меня в обратном. Теперь я не могу вести себя, как незаметная провинциальная девчонка, наслаждаясь своей независимостью и свободой. Отныне у меня есть обязанности, есть статус, которому я должна соответствовать, но проблема в том, что никто и никогда не учил меня, как.
— Что ж, — улыбнулась Диадра. — Зато, может быть, к старости ты сможешь озолотиться, написав первое пособие для начинающих принцесс.
Иллиандра невольно усмехнулась, как вдруг нарочито громкий голос тети Маден стер улыбку с ее лица:
— Подумать только, на что некоторые женщины способны ради денег и славы, Жаклетт! Я всегда презирала тех, кто разрушает чужие семьи ради своей любви, но когда подобное совершают из-за мелочной алчности и жажды власти… так что ты говоришь, та горничная теперь живет в покоях собственной хозяйки?..
Лицо Иллиандры превратилось в восковую маску. Диадра с возмущением хотела было обернуться, однако Иллиандра крепче сжала ее локоть:
— Нет, Ди.
— Но Илли… — протестующе начала Диадра.
