— Замужней даме не следует гулять одной в обществе мужчин, если она не хочет испортить себе репутацию, — бессмысленно и пространно ответила Иллиандра, пытаясь сообразить, как неслышно придвинуть кинжал к себе. — Впрочем, мою репутацию, наверное, уже сложно чем-то испортить…
Терлизан рассмеялся, ослабляя хватку на ее запястьях, и Иллиандра сделала маленький, почти незаметный шаг в сторону. Теперь подол ее юбки скрывал кинжал у нее под ногами. Что ж, это лучше, чем ничего. Еще бы как-то поднять его…
— Я уверен, тебе понравится, — заверил ее Терлизан. — Ты давно навещала свою Братию, Илли? Знаешь, дела там идут совсем плохо…
Иллиандра сощурилась.
— Чего ты хочешь?
— О, это ты уже давно знаешь. А вот чего хотят они…
Магический вихрь окутал Иллиандру, обрывая его фразу на полуслове, и выбросил их обоих посреди пустого серого двора в замке Архитогора. Иллиандра быстро огляделась: никого, только трое стражников у ворот напряглись и положили ладони на рукояти мечей. Незнакомые лица. Доспехи. Оружие.
— Что, черт возьми, здесь происходит?.. — прошипела Иллиандра, и Терлизан улыбнулся.
— Кажется, твое уютное гнездышко окончательно превратилось в осиное гнездо.
— А вот и вы! — до боли знакомый голос раздался сзади, и Иллиандра обернулась, гневно сощуриваясь.
— Ренос.
— Рад, что ты помнишь, Илли, — сухо улыбнулся он и перевел взгляд на Терлизана. — Примите мои благодарности за вашу помощь.
И Ренос протянул ему ладонь. Терлизан усмехнулся и снисходительно подал руку, словно бы не для пожатия, а для поцелуя. Ренос сжал его пальцы, — а в следующий миг вторая рука его защелкнула на запястье Терлизана узкий, испещренный рунами браслет. Второй такой же болтался, прикованный к первому короткой толстой цепью.
— Дьявол!.. — вскричал Терлизан, отшатываясь, и вскинул свободную руку, но вместо молний в воздухе вспыхнуло лишь несколько слабых искр, а Терлизан со стоном согнулся пополам от боли.
Иллиандра еще не успела до конца осознать, что происходит, но, поддаваясь инстинкту, бросилась к Терлизану одновременно с Реносом, и, схватив свободный браслет, защелкнула его на запястье все еще скованного болью мага. Браслеты вспыхнули холодным голубоватым сиянием.
Терлизан вздрогнул и поднял к ней перекошенное лицо.
— Дура… зачем?..
— Ты, кажется, что-то уронила, Илли.
Голос Реноса, раздавшийся сзади, заставил ее резко обернуться и застыть в ошеломлении. В его руках поблескивало изогнутое лезвие.
Океанский Страдалец.
Кинжал, придавленный ее ногой к каменному полу кабинета, переместился сюда вместе с ней.
— Отдай его мне, — потребовала Иллиандра.
Она не знала наверняка, что значили эти светившиеся кандалы на руках Терлизана, но по увиденному могла догадаться. И если ее догадки были верны, сейчас он был совершенно беззащитен перед ней.
Ренос рассмеялся.
— Отдать? Ну, разумеется, принцесса. Как Вы пожелаете. Ваша просьба — закон, не так ли?.. Впрочем, боюсь, что не здесь…
— Ренос, прошу тебя. Этот кинжал способен убить Терлизана. Дай мне сделать это, сейчас, и я обещаю, что сделаю все, что захочешь, после этого.
— О, я не знаю, какие там у вас счеты, но этот самоуверенный колдунишка еще пригодится мне. Так что прости, но нет, — издевательски виноватым тоном закончил он. — Что касается твоих обещаний, Илли… я уже не раз убеждался, насколько они лживы.
Он кивнул приблизившимся стражникам. Иллиандра коротко оглянулась и сузила глаза.
— Чего ты хочешь, Ренос?
— О, думаю, ты догадываешься. Сегодня наконец настал тот день, когда истинный глас Архитогора будет услышан.
Иллиандра скривила губы в презрительной улыбке.
— Не думала, что у меня когда-то были проблемы с голосом. Народ всегда слышал меня превосходно.
— У тебя появились серьезные проблемы с честью с тех пор, как ты пригрела местечко в главной постели нашего королевства.
Иллиандра резко сощурилась.
— Не забывай, с кем говоришь, лживый ублюдок.
— Я прекрасно знаю, с кем говорю, — запальчиво ответил Ренос, и в его голосе, наигранном и надменно-презрительном, вдруг проскользнули живые нотки досады. Несмотря на весь этот образ, доставлявший столько удовольствия его самомнению, внутри он по-прежнему был мальчишкой, обиженным, бессильным и негодующим от безуспешных попыток доказать ей свое превосходство. — Я говорю с лже-принцессой, лже-Архитогором. С той, которая прогнила насквозь и тем не менее все еще смеет обвинять в обмане меня, того, кто верен своим идеалам!
— Довольно пафосных слов, Ренос. Если ты в самом деле настолько глуп, чтобы играть в подобные игры, ты волен сам разбить себе голову.
— О нет, Илли, — Ренос улыбнулся. — Сегодня это будут ваши венценосные головы, с которых наконец будут сорваны драгоценные короны.
— На моей голове нет короны. Я полагаю, тебе это известно.
— Тем более неуместно с твоей стороны полагать, будто ты имеешь хоть какое-то право властвовать над народом так, как ты пытаешься делать это.
Иллиандра вздохнула со снисходительной улыбкой.
— Я не намерена обсуждать это с тобой, Ренос. Ты отпустишь меня или скажешь наконец, к чему устроил весь этот спектакль?
Ренос склонился в издевательском реверансе.
