Мелкая речушка Бельчушка. В иных местах можно перейти, рук не замочив. Мелкая и не длинная. За полдня до истока дойти можно. Они и дошли. К озеру. Оно тоже не из великих. Берега по большей части заболочены. Но хорошее место для селища нашлось.
Селище невелико. Открытое, не град. Вместо града — постоялый двор. На высотке, чтоб в паводок не залило. Вот у двора частокол есть. Войско такой не удержит, но зверя остановит. И ватажку разбойничью, если подступит. От селища дорога идет еще уже, чем до него. Скверная. Возы пройти могут, но колесо потерять — запросто. Но всяко лучше, чем через чащобу или через болото.
— Здесь станем, — решил Дедко. — Дальше — с утра.
Бурый спорить не стал. Да, солнце еще на макушке неба, но куда им торопиться?
Расположились. Хозяин двора дал им комнату удобную: сухую, светлую, с узкими высокими окнами, прорубленными в толстой стене. Из таких хорошо от врагов отстреливаться.
Угостились ухой из свежепойманной рыбки и тетерева. Закусили медовыми лепешками с ягодой. Простая пища, но Бурому такая нравилась. После обеда Дедко завалился спать, а Бурому не хотелось. Побродил по селищу, поболтал с рыбаками, что готовили сети в вечернему лову. Узнал, что рыбы и зверя с каждым годом все меньше, а дань князь требует, как раньше.
Разговаривали с ним, не чинясь. Может, потому что оделся Бурый по-простому, обереги под рубаху спрятал, а что мизинца нет, так пальцев недостаток — это не диво.
Интересно Бурому: как люди живут. Казалось: смотрит он на рыб, ходящих в воде, и не ведающих, что над ними простор воздушный и из этого простора в любой миг может острога ударить или сеть упасть. Просто им жить, не ведающим. Слушал их Бурый и казалось: не вьюнош он, а старец многомудрый. Хотя какой он многомудрый? Вот Дедко, да. Хорошо бы, пожил старый подольше. А и поживет. Здоровья в нем побольше, чем в рыбаках этих. А убить… Убить ведуна? Это кому на такое храбрости хватит? Да и как убить того, что ведает? Да никак.
Забыл Бурый о том, что ему Дедко рассказывал. Забыл о том, что на всякого сильного сильнейший сыщется. А если проткнуть ведуну сердце, душа его отойдет так же неотвратимо, как у любого из людей.
Вернувшись на постоялый двор, Бурый обнаружил, что Дедко проснулся и сидит на полу, выставив перед собой посох, и глядит в тускло поблескивающие глаза Морды.
Бурый тихо присел на лавку. О чем общаются Дедко с примученной навьей, он, понятное дело, не разбирал. Но видел, что общаются бурно. Навья противится, пытается выскользнуть из ведуновой хватки, спрятаться поглубже в нутро древесное. Но у Дедки не забалуешь. Ох ты! Исчезли. И Дедко, и навья. За Кромку ушли. Тело и посох остались, но пустые.
Вот таким ведуна убить совсем просто. Дедко Бурого крепко учил: нельзя тело без пригляда оставлять в небезопасном месте. Хотя… Почему без пригляда? Он же здесь.
Вернулся Дедко только к вечеру. С навьей своей. Та сразу в посох ушла и потерялась. Ослабла. Надо думать, Дедко ее силу пил там, за Кромкой, потому что сам он был бодр и сразу велел Бурому ужином заняться. Проголодался. Но это он здесь оголодал, не за Кромкой. Там другим кормятся. А тело оставленное, считай, не живет. Дышит и то раз через двадцать.
Бурый сходил в трапезную. Людей там было немного. А пахло вкусно. Свежим хлебом и печеным мясом.
Хозяин двора знал, кто такие Дедко с Бурым. Вряд ли ему нравились ведуны. Но ему очень нравилось их серебро, так что он подбежал сразу, как только увидел Бурого, изображая радость, хотя чуялась в нем лишь алчность, смешанная с опаской. Все, что угодно важным гостям. Ах, медовухи нет! Такая печаль! Есть пиво. Может, это как-то смягчит страдания почтенных гостей от отсутствия любимого напитка?
Смягчит, кивнул Бурый.
Ему что пиво, что мед — без разницы. Хмельное и хмельное. А вот Дедко опечалится. Ну хоть не напьется.
Как-то беспокойно было Бурому. Вроде опасности не видно… А тревожно. И этому чувству Бурый доверял больше, чем глазам. Потому еще раз внимательно оглядел сначала семерых трапезничающих, а потом хозяина. Пройдоха же. Вдруг задумал нехорошее?
Нет, вряд ли. Бурый отпустил его жестом. Остальные же гости… Четверо здешних, смердов. Трое остальных — мелкие купчики. Небогатые. Один воз на троих. Везут, вроде, ячмень на ярмарку в Полоцк. На Бурого внимания не обращают. Нет, не они.
Бурый вышел во двор. И здесь ничего подозрительного.
Надо бы с Дедкой поговорить.
Не поговорил. Дедко попросту отмахнулся. Похоже, расстроился, что нет медовухи.
Поужинали сытно. От пива Дедко отказался. Точно, расстроился.
Перед тем, как лечь спать, Бурый проверил дверь. Так-то добротная, но петли кожаные. И то: откуда в небогатом постоялом дворе железо на дверные петли? Чай, не гостиница в стольном граде.
Дедко наблюдал за ним с усмешкой:
— Ложись баиньки, — велел он. — Смерть не проспишь, обещаю.
Ага, успокоил.
Но тревога, что удивительно, ушла. И уснул Бурый мгновенно.
А проснулся от того, что ладонь Дедки закрыла рот:
— Тшсс… Нишкни.
И, опередив вопрос Бурого, еле слышно:
— Убивать нас пришли. Колдуна чую. Сильного.
Что пришли с недобрым, это Бурый уже и сам понял.