Полтора десятка человек, из них десять – совсем еще подростки. Вилы, само собой, деревянные, топоры – плотницкие. Самым страшным в хуторянах был взгляд. В нем горели ненависть и отчаяние. Видимо, решили лечь костьми.
– Хорошего вам урожая, добрые люди, – поклонился с седла ведун и поехал дальше.
У таких дорогу спросишь – так они, чего доброго, еще и в топь какую-нибудь направят. Уж лучше как-нибудь сам, по солнцу да вдоль реки.
Утром нового дня Шелонь отвернула круто на север, и Олег решил двигаться дальше по солнцу, рассчитывая самое большее через день выйти к Порусье. Но уже к следующему полудню безнадежно застрял в непролазных болотах. Повезло еще, что после русалий – не то криксы и навки точно бы затравили.
Болота за Шелонью лежали не сплошняком, а так, вразброску. Где вовсе топь черная, где редколесье и торф, качающийся под ногами, где просто сырость и ольховники. По лесам Олег и пытался ориентироваться: где высокие березы и ольха – там идти можно, где места открытые – лучше не соваться, где сосны да ели – островок для отдыха. Принцип простой, да только на деле получалось блуждание по лабиринту. Ходил весь день, а продвинулся всего на несколько верст. И хорошо, если поутру, уткнувшись в очередную топь, не придется возвращаться. Да еще и дрова вокруг были сырые, так что и вечером с костром намучился, и утром больше получаса потратил, пока удалось вчерашнюю кашу разогреть да потом воды вскипятить.
Пока ведун возился с костром, со стороны молодого рыхлого березняка к островку, прихрамывая, подошел благообразный старик в шапочке, похожей на суконную пилотку, из-под которой выбивались седые кудри, с седой же лопатообразной бородой, окаймляющей розовое лицо, в рубахе ниже колен с тонкой красной каймой по нижнему краю. Он был низок и широкоплеч, чуть сгорблен и с выпуклой грудью – видом своим походя на крепенькие боровички, что лежали у него в корзинке вперемешку с подберезовиками.
– Доброго тебе пути, мил человек, – остановившись в отдалении, поклонился одной головой старик, держа корзинку двумя руками перед собой. – Какими судьбами в наших краях? В здешних землях людей редко когда встретишь.
– Да вот к Порусье пробраться пытаюсь, – ответил Олег. – Ты подходи, дедушка, садись. Сбитня со мной выпей. Жалко, раньше ты не появился, каши бы моей попробовал.
– Спасибо, путник, за слово доброе, но сыт я, недавно дома покушал. А ты не желаешь грибочками первыми, колосовиками-то, попотчеваться?
– Куда мне? – пожал плечами Середин. – Не сохраню в дороге. Сейчас же отваривать некогда.
– Воля твоя, мил человек. – Старик поставил корзинку на землю. – Коли на Порусью, то нужно во-он на ту сторону идти, березу одинокую видишь? – Он показал на холмик с сухим деревом на макушке. – Тут недалече, к вечеру выберешься.
– Я вчера в ту сторону сунулся, дедушка, а там болото, – тяжко вздохнул Середин. – Хочу по левой стороне его обойти.
– Слева не пройдешь, там ручьями все затопило, – сказал старик. – Коли под березой влажно, по правой стороне обходи или отсюда прямо на восход топай, опосля повернешь.
– Благодарствую за добрый совет, дедушка, – низко поклонился местному обитателю Олег.
Старик довольно кивнул, подобрал корзинку и отправился обратно в березняк. Ведун же допил горячее ароматное варево, собрал вещи, навьючил на ближайшую лошадку и, связав их гуськом – узду одной к задней луке седла другой, – повел через лес, забирая в левую сторону. Примерно через полчаса впереди стало светлее, и Олег принял вправо от очередной топи, заворачивая на восток, пробрался через осинник с чавкающей под ногами землей.
– Ты куда, мил человек? – замахал рукой уже знакомый дедок. Оказывается, он собирал грибы неподалеку. – Не туда идешь! Я же тебе сказывал, вправо от острова надо!
– Да? – удивился Середин. – А мне показалось, влево ты говорил.
– Ну, если здесь, то можно и влево, – безнадежно кивнул старый грибник.
– Так болото же влево, – рукой показал на просвет в зарослях ведун.
– Дальше пройдешь и влево поворачивай, – поправился грибник.
– Так вправо на Порусью вроде ближе выходит.
– Можно и вправо, – согласился старик.
– Благодарствую, дедушка, так и сделаю, – поклонился молодой человек и двинулся дальше в путь.
За осинником земля пошла вверх, и очень скоро Олег оказался в сосновом лесу, который, увы, через пару верст опять закончился рыхлой вязью. Ведун ступил на нее, пробрался немного вперед, потом повернул влево, прошел шагов двести и по широкой дуге стал опять отворачивать вправо. И вновь наткнулся на деда с корзинкой.
– Ой, опять ты здесь, мил человек, – удивился дед. – Чего с дороги отворачиваешь?
– Ты же сам сказал, что сперва прямо, а потом направо, – вскинул брови ведун.
– Налево, а не направо! – разозлился грибник. – Налево!
– А прямо не пройти?
– Отсюда и прямо можно, – махнул рукой дедок.
– Ой, спасибо, выручил, – низко поклонился Олег. – Я просто кроны сосновые впереди увидел. Мыслю, отдохну немного, а там по твоему совету двинусь. Прямо, да?
