Когда солнце поднималось уже достаточно высоко, на ярмарку являлись люди зажиточные, к клещам и молоткам не торопящиеся. Бояре, ключники, стряпухи выбирали кто украшения, оружие, запоры, а кто – поросят, капусту, лебедей и куриц, репу и лук, щук и карасей, гвоздику и перец. Следом за ними средь рядов появлялись гости торговые, купцы местные и заезжие. Эти покупали не головами и штуками, не корзинами и бадейками, они покупали шкуры – сороками, рыбу – лодками[111], хлеб – стругами. Именно по их воле варяжская соль из Русы отправлялась в Полоцк и Киев, а полоцкий лен – на Железное Поле, устюжские мечи[112] – в Персию, а персидский хлеб – в Новгород и Корелу, наполняя жилы современного мира ладьями и ушкуями с драгоценным товаром, которого было в избытке на одних краях света и остро не хватало в других.
Олегу Середину в мастерскую торопиться было ни к чему, а потому он, прихватив ведьму, отправился на торг ближе к полудню. Благополучно миновав ряды кожевенные и скобяные, они далеко стороной обогнули пахучих торговцев рыбой и соленьями. Дальше по правую руку торговали птицей, а за птичниками – скотом, по левую – тканями. Ведун, зная, что готовую одежду купить практически невозможно, повел Сирень к лоткам с полотном, шелками, бархатом и атласом – и тут вдруг девчонка замерла, больно вцепившись ему в руку:
– Смотри, какая красивая!
Олег услышал позади шум и гам, оглянулся и увидел, как петухи и курицы бессмысленно мечутся по загонам, утки машут крыльями, гуси гогочут, подпрыгивая и щипая друг друга и прутья решеток. Чуть дальше заржала, замычала скотина.
– Да-да, ты получишь то, чего хочешь! – торопливо согласился Олег. – Показывай!
– Вот, вот самая прекрасная! – Она погладила ладонями синий атлас. – И эта тоже! – ткнула пальцем в зеленый.
– Самаркандский товар! – встрепенулся торговец. – Лучшие мастера Хорезма под солнечными лучами лепили эту волшебную ткань ниточка к ниточке!
– По отрезу на сарафан, того и того, – приказал ведун, снова оглядываясь через плечо.
Птичники носились по рядам, не понимая, отчего разом взбесились их питомцы. Несколько клеток уже развалилось, петухи сцепились в смертной схватке с гусаками, во все стороны летели кровь, пух и перья.
– На отрез никак не меньше десяти локтей надобно. Иначе юбка узкой получится, а на груди выточить нече…
– Да-да, – оборвал его Середин. – Отмеряй!
Шум позади нарастал, и ведуну очень не хотелось, чтобы купцы поняли, кто же является истинной причиной разразившейся суматохи.
– Это все мне? – Сирень обхватила руку Середина и прижалась к плечу. Громогласное мычание на дальнем углу ярмарки подтвердило, что ее эмоции зашкаливают.
– Тонкая работа, изумительные мастера, – поцеловал кончики пальцев продавец, словно рекламировал мандарины. – Меньше трех чешуек за аршин никак нельзя отдавать. Вам, ради красоты юной чаровницы, могу отдать по две…
– Да-да, отрезай! – Ведун полез в поясную сумку. – Десять аршин?[113] На, получи!
Шум у торговцев живым товаром нарастал. Едва дождавшись, пока старательный продавец отмеряет и сложит ткань, Середин поспешно засунул ее под мышку и прихватил ведьму за локоть:
– Ну что, пошли примерим?
Девочка поддалась, и они благополучно ушли с ярмарки, так и не доведя ее правый край до полного разрушения.
На постоялом дворе, заполучив в руки отрезы, Сирень замоталась в них, как сосиска в тесто, довольно запрыгала. Олег, улыбаясь ее радости, достал из мешка второе из взятых с собой зеркал, позволил ей посмотреться, чем вызвал еще больший восторг.
– Я могу это носить? На самом деле? – Ведьма вскинула на него прозрачно-голубые глаза. – Не мороком, а как есть?!
– Мы сошьем тебе из этих тканей одежду. Вроде той, что местные красавицы носят, – пояснил Олег. – Так ведь носить неудобно. И падать будет, и руками не пошевелить.
– А это как?
– Спрошу у хозяина. Обычно тут, конечно, каждый для себя шьет. Но наверняка найдется мастерица. И это… Сапожки красивые тебе тоже понадобятся. В общем, любуйся. Схожу.
Тихомира он застал, разумеется, во дворе. Толстяк выскочил на крыльцо в том виде, в каком был застигнут внезапным шумом, и теперь непонимающе крутил головой: в хлеву мычали и скакали телята, у привязи метались кони, в крытой конюшне лошади лупили копытами в стены, угрожая выломать жердины, курицы, растопырив крылья, носились по двору, словно изображали воздушный бой. Петух устроил бой настоящий, найдя себе соперника на крыше амбара – кот, шипя, его наскоки успешно отбивал: лупил передними лапами и время от времени, в прыжке, еще и задними.
– Им всем чё, манки хмельной в сено насыпали? Так вроде бражку на сей седьмице не сливали… – увидев постояльца, указал на взбесившуюся скотину хозяин.
– День хороший. Весело им, – развел руками Олег. – Мне вот тоже хочется петь и веселиться.
– Посмотреть – посмотрю, – кивнул толстяк. – Однако кормить даром за скоморошничество не стану. С этим вот на торг пожалте.
