Несторий последовал совету разумного человека и не прогадал. Божественный Анастасий, унаследовавший от своего предшественника не только трон, но и жену, уверенной рукой взял бразды правления в свои руки. И первое, что он сделал, получив благословение от патриарха, — это отправил инсигнии римских императоров остготскому рексу Тудору, публично назвав того августом и верным приверженцем христианской церкви. А спустя пять лет у церкви и империи появился еще один защитник, сиятельный Ладион. Монсеньор Ремигий лично крестил князя франков и три тысячи его верных дружинников, о чем с умилением сообщил в своем письме византийскому императору.
— Готовь еще один пурпурный плащ, Несторий, — криво усмехнулся божественный Анастасий.
— А не много ли пурпура для одной империи? — усомнился магистр.
— Мне не жалко пурпура, Несторий, лишь бы только он сиял под сенью креста.
