— Вы действительно считали, что она могла прятать хлеб там…, ну, под юбками, мастер? — Заинтересовано проговорил подошедший Кевин, протягивая Клоду его перевязь с мечом.
— Кто знает, Кевин. — Произнес Клод, глядя вслед быстро удаляющейся девушки ощущая, как широкая ухмылка расплывается на его губах. — Кто знает…
Похлопав слугу по спине, Магистр развернулся и направился к месту встречи с советниками, бросив все еще пылающему яростью булочнику золотую монету через плечо.
Мужчина с довольной усмешкой расположился в кресле у камина, глядя на огонь. Он любил пламя. Ему нравилось заставлять огненные языки танцевать в том ритме, который был угоден лично ему.
Покорить стихию. Подчинить себе разрушение. И знать, что его легкого взмаха, незаметного жеста руки, будет достаточно, чтобы обрушить на того, на кого он укажет, невидимую и несокрушимую мощь.
Улыбка на губах мужчины стала шире, когда он повернулся, на звук открываемой двери.
Слуга, вошедший в библиотеку, вздрогнул, увидев довольное выражение лица своего хозяина. Слишком специфическим чувством юмора обладал его господин, и слуга боялся даже себе представить, что же в этот раз могло вызвать его усмешку. От одной мысли, что это, может быть, как-то связано с ним, он испытал безумный и неконтролируемый приступ паники.
Он не совершил ни одной ошибки, но прекрасно знал, что для уроков Главы никогда не нужна причина.
— Подойди ближе, Сэм. — Негромкий голос казался слишком низким для этого сухого и тощего тела, но слуге было известно, сколь обманчив может быть внешний вид. Особенно в Ордене. — И налей-ка мне вина.
— Да, господин. — Поспешно проговорил Сэм, подойдя к столику с хрустальными графинами, мягко переливающимися различными оттенками во всполохах огня. — Вы чем-то довольны, хозяин? — с опаской спросил слуга, наливая в бокал вино, играющее рубиновым цветом.
— Да, Сэм. Я доволен. — Тонкие, иссушенные пальцы, напоминающие обтянутый кожей скелет, обхватили богемское стекло бокала, а потом указали слуге на пол, перед камином. — Садись, хочу обсудить это с тобой.
Ощущая, как на коже начинает выступать липкий пот страшащего предчувствия, мужчина покорно сел.
— Они встретились, Сэм. Я помог случиться этому. — Все так же улыбаясь, хозяин поместья пригубил вино, продолжая смотреть на огонь, поверх плеча слуги. — Мы связали два основных пути, и теперь, нам стоит быть повнимательнее.
— Вы собираетесь полностью повторить путь, господин? — Сэм внимательно слушал, пытаясь понять, зачем его хозяин рассказывает об этом. Должна была быть причина. Всегда была какая-то причина. Хотя, порой, слуге казалось, что господин говорил не с ним, а сам с собой. Ему нужен был восторженный, почтительный, но безликий слушатель, поддерживающий своей беседой ход размышлений Главы.
— Нет, пока, я буду только наблюдать, Сэм. Достаточно времени. — Мужчина отпил еще глоток вина, всматриваясь в переливы бархатистого напитка в мерцающем свете пламени. — Пока, мы только смотрим.
— Значит, в этот раз, вы лишь создаете иллюзию того, что связь имеется? — Уточнил слуга, ощущая, как по его спине стекают капли пота, из-за жара, подбирающихся все ближе, языков пламени.
Хозяин разжигал их сильнее, забавляясь, испытывая его выдержку.
— Да, думаю, в этот раз, и этого будет достаточно, чтобы укоренить подозрения, зароненные прошлым. Предательство пускает глубокие корни. Очень глубокие. Прорастающие и в смерть, и в возрождение. — Усмешка перешла в ухмылку, когда мужчина, одним глотком, допил вино, продолжая прокручивать бокал в иссушенных пальцах. — И, твое присутствие, конечно. Ты, теперь, будешь рядом каждую минуту, стараясь, чтобы он хоть раз, но заметил тебя. Не приближаясь. Одной смерти в этом деле на сегодня для нас более чем достаточно. Марк прекрасно послужил делу Ордена своей гибелью. Но ты мне необходим живым. — Все с тем же задумчивым размышлением, словно передвигал шахматные фигурки на доске, а не играл жизнями, произнес мужчина, сидящий в кресле.
А затем, все еще рассматривая в пламени что-то, видимое лишь ему одному, он громко захохотал. Заставляя Сэма сжиматься от этого звука, корчится на полу, мечтать о том, чтобы скукожиться, исчезнуть…, раствориться…
Его вины не было ни в чем, но это не волновало хозяина. Иногда, и прекрасная служба заслуживала свою похвалу у того, кто давно обменял душу на мощь и силу.
Сэму хотелось кричать, орать, вгрызаясь зубами в паркет пола, вспарывая ногтями свою уже полностью объятую огнем кожу.
Он вдыхал гарь своих паленых волос и стискивал зубы, ощущая, как тонкими пузырями вздувается кожа на спине, отслаиваясь, заполняясь сукровицей, заставляя его болевые рецепторы взрываться ощущением невыносимой боли. Чувствуя, как обжигает его глаза прозрачно-алое зарево.
И сильнее сжимал пальцы, прорывая ногтями кожу ладоней, покорно глядя в, не имеющие в этот момент даже белков, глаза хозяина.
Лишь пустота, заполненная огненными языками. Такими же, как и те, что поедали, слизывали плоть Сэма с костей.
