Ведущий в погибель полностью

– А вот и клыки, – позвал стриг, указуя на большую плошку, стоящую у самого края каменного стола в центре комнаты. – То ли не успел выбросить, то ли приберег для иных нужд.

Курт приблизился, осторожно повернув челюстью вверх собачий череп средних размеров с выдернутыми двумя клыками; зубы Штайн удалил аккуратно и точно, не задев соседних и не повредив кости.

– К такому лекарю я бы пришел с зубной болезнью, – заметил он, присматриваясь ближе, и Адельхайда негромко усмехнулась, остановясь рядом:

– Вот только позади этого чудо-доктора должен стоять страж с ножом у его спины.

– Согласен… Призываю всех присутствующих попытаться ответить на следующий вопрос: хотя мы никого не обнаружили в подвале доктора, мы нашли доказательства его причастности, а стало быть – с какой стати ему это понадобилось?

– Он знаком с ними, – убежденно предположила Адельхайда, осторожно тронув пальцем горелку с остывшим и словно закаменелым фитилем. – И работает на них. Или (как знать) они – на него. Алхимик – стриги; вполне логичный союз.

– Имперская шпионка – стриг – инквизитор, – возразил Курт. – Куда уж нелогичнее. Однако этот союз мы в наличии имеем.

– Взгляните-ка сюда, – оборвал их фон Вегерхоф, и он сморщился, подойдя к дальней полке, уставленной стеклянными банками, плотно закрытыми и залитыми воском. – Весьма умело заспиртованные органы. У обладателя этого сердца явно был врожденный порок… печень любителя выпить… Похоже, в свободное от изготовления подделок время господин Штайн и впрямь интересовался лекарскими вопросами.

– А это что?

– Таким ты был месяца в три – в утробе матери.

– Какая гадость, – пробормотал Курт, всматриваясь в существо за неровным стеклом. – Наверняка в нем что-то не так, раз уж он на одной полке с больными органами. Думаю, я выглядел все же получше.

– Ну, разумеется, – согласилась Адельхайда язвительно. – И уже с Печатью.

– Откуда такие познания? – поинтересовался Курт, не ответив, и стриг пожал плечами, перейдя к низкому шкафу у другой стены:

– Жизнь долгая, Гессе. Чему только не научишься со скуки.

– Книги, – оживился Курт, шагнув следом, и, помедлив, снял с полки первую в ряду, укрытую толстой кожаной обложкой. – Среди прочих в лавке не стои́т, значит… Вот так так…

– Что?

– А вы послушайте. «Не должно думать, что человек является древнейшим или последним властителем Земли, или что привычный ход жизни и сущность невозможно разделить. Старейшие были, Старейшие существуют, Старые не будут пребывать в тех местах, которые известны нам, но между ними Они ходят безмолвные и изначальные вне измерений, и нам невидимы»… Прелюбопытнейшие литературно-философские увлечения у нашего доброго доктора… «Каков Их облик, не может знать никто, подобия Их – в тех, кого Они сами породили на земле; и таких существует множество видов – от тех, кто полностью повторяет образ человека, до тех, чья форма незрима и неосязаема, что и составляет Их сущность»…

– Это о чем речь? – уточнила Адельхайда, нахмурясь, и он захлопнул книгу, водрузив ее на место.

– Даже не знаю, – мстительно вздохнул Курт. – Возможно, вас и не следует подпускать к этой полке; быть может, ваш ранг этого не дозволяет. Наверное, мне надлежит отправить запрос касательно вашего допуска…

– Напомню, что мой ранг дозволяет приказать вам покинуть этот дом вовсе, майстер Гессе. Без всяких запросов.

– Хватит, – повысил голос фон Вегерхоф. – Довольно. Вот что я вам скажу, друзья мои: то, что происходило здесь сегодня, это не специальная операция, а бродячий цирк, причем дешевый, бездарный балаган, chapiteau[102], pardon за мой французский. Я ожидал некоторой легкомысленности от Гессе, но ты, Адельхайда… Расслабилась? Давно сидишь без работы? Или его общество на тебя плохо влияет? Если бы так, как вы сегодня, вела себя зондергруппа, зачищавшая пражское гнездо, там полегла бы не половина – полегли бы все. И если бы сегодня здесь были те, кого мы разыскиваем, мы отсюда не вышли бы. Мы бы сюда даже не вошли. Вы, оба. Вы понимаете, о чем я говорю, или все это звучит в пустоту?.. Надеюсь, понимаете, – кивнул тот, когда в ответ не донеслось ни слова. – А теперь слушать меня, уж коли вы сами не в силах должным образом организовать работу. En premier lieu. Быстро и по возможности осторожно осматриваем подвал – осмотреть осталось немного, в основе своей все и без того ясно. En second lieu. Адельхайда – после этого ты уходишь. Гессе остается здесь и ждет дорогого доктора для задушевной беседы. Я остаюсь с ним на случай, если его увлечение неправедными книжками простирается дальше исследовательского интереса и граничит с практическими умениями. Завтра встретимся снова для обсуждения. Ясно всем? Согласны – все?

– А возражения примутся? – поинтересовался Курт и, перехватив взгляд холодных прозрачных глаз, пожал плечами: – Разумеется, все согласны… Так что же – подпускать ее все-таки к полке или не стоит?