Ведущий в погибель полностью

– Присядьте, – сквозь плотно стиснувшиеся зубы выдавил Келлер, явно желая присовокупить к произносимым словам и другие, которых сказать не позволяли ни учтивость, ни осторожность. – И ждите. Замок вы сможете покинуть при первой же возможности.

Вероятного ответа фон Вегерхофа шарфюрер ожидать не стал, уйдя в сторону довольно поспешно, и Курт, невзирая на вечные и даже, можно сказать, традиционные трения меж oper’ами и служителями особых подразделений, проникся к бедняге искренним сочувствием. В происходящем тот понимал мало, надерзить в ответ не имел полномочий и сейчас должен был стойко выслушивать колкости в свой адрес, продолжая сохранять выдержку и спокойствие. Однако, при всем сострадании к его незавидной доле, призывать фон Вегерхофа сбавить обороты Курт не стал – благодаря его нападкам и откровенно хамскому поведению шарфюрер теперь предпочтет держаться от их общества подальше, не влезая с расспросами без нужды и даже лишний раз не заговаривая. Адельхайда добавляла масла в огонь медленно, но неизбежно влажнеющими глазами, печальным выражением лица и дрожащими губами, что свидетельствовало о желании расплакаться по первому же удобному поводу, а Келлер, судя по всему, был из породы тех воителей, что при женской истерике теряются и не представляют, как быть и куда себя деть. Фогт предпочитал сохранять благоразумное молчание, живописуя крайнее утомление и апатию.

На скамьях у огромного каменного стола, занимающего центр залы, пришлось высидеть не менее часа под надзором молчаливого хмурого зондера, чье присутствие полностью исключало прямые разговоры по делу. В сторону господина следователя, изредка перебрасывающегося с прочими присутствующими редкими и ничего не значащими фразами, тот косился долго, оглядываясь вокруг, и, наконец, сделав шаг ближе, нерешительно окликнул.

– Вы ведь Гессе, верно? – уточнил боец, когда Курт вопросительно обернулся. – Хамельн. Полгода назад.

– Все верно, – осторожно согласился он, и зондер, помявшись, кивнул в сторону часовни, понизив голос:

– Там вправду стриги? Вы в самом деле взяли двоих – живьем?

– Взял, – согласился Курт и, уловив тень зависти в глазах напротив, усмехнулся: – Не доводилось видеть еще?

– Нет, – признался боец со вздохом. – Надеялся – увижу сегодня… На что они похожи?

– На меня сейчас, – покривился он. – Того же цвета.

– Коппельдорф!

На окрик шарфюрера зондер не обернулся, только отвел взгляд, распрямившись, не повернув головы даже тогда, когда Келлер приблизился и встал рядом.

– Что ты сейчас не должен был делать? – поинтересовался шарфюрер угрюмо, и боец вздохнул.

– Разговаривать, – отозвался он кисло. – Только ведь это инквизитор, так?

– Считай – ты убит. Или хуже. Уйди с глаз моих, – тяжело отмахнулся Келлер, и Курт сочувственно вздохнул:

– Новички…

– И не говорите, – на миг словно позабыв о своей неприязни, согласился тот, глядя вслед подчиненному. – В чем умницы, а в чем… На два слова, – вновь возвратившись к прежнему настороженно-враждебному тону, кивнул шарфюрер, и Курт, поднявшись, отошел в сторону следом за ним. – Мы осмотрели замок, – продолжил Келлер хмуро, – и в связи с этим у меня появились некоторые вопросы. Где ваш помощник, к примеру? Его трупа парни не нашли.

– Типун вам на язык, Келлер. Бруно здоровехонек… надеюсь. Сейчас он на дообучении, и я в этот раз работаю один.

– И Бог с ним. Не это – главный вопрос… Что здесь происходило, Гессе? В коридорах настоящее побоище.

– Ну, не нахваливайте, – нарочито смиренно потупился Курт. – Так уж и побоище…

– Я, конечно, не следователь, – оборвал Келлер раздраженно, – однако сделать кое-какие выводы тоже могу. Большинство охранников убиты просто-напросто руками; я уже знаю, как это выглядит. На втором этаже мы обнаружили труп стрига с вырванным сердцем. Не знаю, что и думать о том факте, что у этого барона фон…

– …Вегерхофа?

– Фон Вегерхофа, – кивнул шарфюрер, – руки по локоть в крови. Полагаю, вы понимаете, Гессе, что я говорю вовсе не иносказательно. И вот тут мне на ум таки приходит обвинение, брошенное этой девчонкой.

– Вы всерьез? – снисходительно улыбнулся Курт, и тот нахмурился:

– Более чем.

– Ну, в таком случае, записывайте в подозреваемые и меня: навряд ли вы найдете на мне место, не угвазданное этой субстанцией.

– Вас никто ни в чем подобном не обвинял, против него же данное обвинение было высказано. С чего бы. А поскольку свидетельств обратного найти невозможно…

– Отчего же. Очень даже возможно, – возразил Курт, и шарфюрер умолк, глядя на него с настороженным ожиданием. – Некоторым довольно случайным образом мне удалось вывести, если так можно сказать, испытание на человечность. Я не стану тратить слова, Келлер, действие лучше любых слов. Пусть кто-то из ваших людей (или вы сами) направится в часовню, пустит кровь одному из стригов и брызнет ею хоть бы и на свой серебрённый наруч. Когда вы увидите, что произойдет, проведите ту же процедуру с кем-то, в ком вы уверены, и сравните результат.

Мгновение Келлер молчал, глядя на собеседника взыскательно и пристально, и, наконец, кивнул: