Ведущий в погибель полностью

– А если так, – предположил Курт. – «…Император не будет…» усердствовать ради вашего благополучия, особенно узнав, что вы, «…один из его…» рыцарей, «…стриг…». Если не желаете прозябать всю свою жизнь, то «…выбора у вас нет…». Альтернатива – огласка… суд… позор рода… и так далее. Однако, – оборвал он сам себя, – все эти измышления имеют важность только в том случае, если воспринять историю с перехваченным письмом всерьез, что довольно сложно, учитывая уже обсужденные нами подозрительные странности.

– Учитывая же два опустошенных тела, я бы отнесся к происходящему с известной долей вдумчивости, – напомнил стриг настоятельно. – Что бы ни происходило в Ульме, один факт налицо: кроме меня, в этом городе есть еще pro minimum один стриг; весьма неопытный, обращенный совсем недавно.

– Который вскоре выйдет на охоту снова. Я понимаю верно? Раз в две недели, говорил ты. Две недели истекли.

– Не знаю.

От того, какая неуверенность прозвучала в голосе фон Вегерхофа – впервые за время их полуторадневного знакомства – Курт нахмурился, настороженно уточнив:

– В каком смысле?

– Раз в две недели, – медленно пояснил стриг, – довольно тому, кто уже свыкся со своей жизнью. Уже приспособился, перебесился, успокоился, можно сказать. Это – размеренный, выверенный, оптимальный режим питания.

– Id est, тот, к которому приходят уже опытные?

– В том-то и дело, Гессе. То, как выглядят тела, говорит о буйстве, однако столь редкие происшествия… Новички обыкновенно весьма неумеренны в этом плане. Здесь объяснений может быть несколько. Первое – он в Ульме не один, и за ним есть кому присматривать, есть кому растолковать, что чаще выходить на охоту не имеет смысла; здесь есть кто-то, кто его удерживает. Например – его мастер. Тот, кто обратил его. Второе – убийств вправду было больше, просто наш подозреваемый действительно из числа владетельных господ, а стало быть, имеет под рукой наполненный прислугой замок, и мы не узнаем ничего нового, пока не пойдут слухи, пущенные этой самой прислугой, когда исчезновение пяти горничных и десяти конюхов, наконец, вызовет у них недовольство. И третье. Он может быть из тех, кто стремится перебороть происходящее с ним. Тогда понятны и долгие перерывы, и жестокость при убиении. Если долго крепиться, если не позволять себе поддаваться голоду, после, когда наступает критический момент, когда голод все же одолевает и берет свое, – теряешь голову.

– Опыт? – спросил Курт, и стриг, помедлив, чуть заметно кивнул.

– Опыт, – подтвердил фон Вегерхоф негромко, глядя мимо собеседника в растворенное окно трапезной залы. – Если мы имеем дело с кем-то подобным, – с таким можно и договориться, пока не наступил перелом.

– Договориться? – переспросил он, невольно покривив губы. – Как? Пообещать обратное превращение я не в силах; что еще такому можно предложить? Регулярное питание в обмен на лояльность?

– В любом случае, это решать не тебе, но обещать нечто подобное можно, если до того дойдет… Знаешь, один капитан во время бури поднял всю команду на молитву и молился сам, обещая, если шторм прекратится, поставить свечу высотой с мачту. На вопрос же боцмана о том, как он сумеет исполнить такой обет, капитан ответил: «Молчи, дурак. Пусть только буря утихнет». Так вот, Гессе: пусть утихнет буря. А там посмотрим… – на мгновение стриг приумолк, по-прежнему глядя на озаренный солнцем кусок крыши в окне, и, встряхнув головой, натянуто усмехнулся: – Однако, mon ami[55], я бы не особенно надеялся на столь благополучный исход событий. Кроме всего этого, в деле есть еще множество нестыковок. Первая из них – смерть Эрнста. Предположим, что мы правы, что эта записка не более чем приманка, которая должна была привлечь внимание Конгрегации к Ульму, но в таком случае возникает вопрос – для чего убивать посланного по этому следу инквизитора?

– Не знаю, – отозвался Курт, предупреждающе вскинув руку, когда стриг попытался продолжить, – однако есть предположение. Точнее, не предположение, а – так, пришли на ум некие аналогии. Как я понимаю, о моих расследованиях ты поставлен в известность, стало быть, знаешь, что творилось в Кельне минувшей осенью?

– В деталях.

– Все происходящее там имело одну цель: привлечь к расследованию меня, вынудить отыскать артефакт, а после, заполучив его, меня устранить. Что, если сейчас мы имеем то же самое? С одной поправкой – от Хоффманна им ничего не было нужно, кроме его гибели.

– Не сходится, – возразил фон Вегерхоф. – Убить Эрнста можно было в любом ином месте и в любое иное время. Он никогда не скрывался, работал, как обычный следователь, над всяким делом, каковое выпадало на его долю, имел место постоянной службы и покидал его, когда его присутствие требовалось где-то, как теперь. Эрнст был нарасхват и по Германии разъезжал частенько, посему подходящих к случаю обстоятельств было предостаточно.

– Он был настолько хорош?