Урсула представляла лорда Скоггарда тёмным, властным сластолюбцем. Молодым, но с печатью порока, делающей его старше и более приземлённым. Светлый, русоволосый мужчина с волевым лицом, с немного крупными, но правильными чертами и горящими искренней ненавистью глазами никак не соответствовал придуманному ею образу. Дагдар выглядел моложе своих лет. Ярость в его серых глазах хлестнула Урсулу так, точно это она была виновата. Только в чём?
— На картине… — Она искусала губы, пока осмысливала случившееся. — Женщина на картине в платье… — Ула с недовольством покосилась на кусок ткани в кресле.
— Леди Эйма Скоггард. — Кодвиг отвечал отрывисто, выдыхая каждое слово. — Матушка милорда. Мальчику было семь, когда она умерла.
— О нет! — Ула закрылась ладонью: уж она-то знала, что мог почувствовать лорд Скоггард, когда увидел навязанную ему чужачку в платье матери.
Только печальная история не отменяла слов Личвардов, синяков на теле Аласты и всего, что она успела узнать о Дагдаре. Его ярость понятна, но она же подтверждает невыдержанный нрав. Если всё это правда. Если…
— Аласта была с лордом? — следуя ходу своих мыслей, спросила Урсула.
— Да, — нехотя ответил Эилис и отвернулся.
— Он безумен?
— Не больше вас или меня.
— Болен? Я видела, как ночью Дагдар ходил по саду. Стража и Фин увели его.
— Не имею права говорить. — Ответы лекаря стали совсем короткими, но подумав, он добавил: — Я не назвал бы это болезнью. — Эилис вдруг забеспокоился: — Мне пора, пора к нему! Никому не открывайте, вам лучше сейчас побыть одной. У меня кабинет недалеко, приходите, когда захотите поговорить. Мимо не пройдёте, там картина с Ведьзмарским лесом возле дверей. Не слушайте никого. Ваше сердце станет лучшим советчиком.
Лекарь ушёл. Дана не решилась тревожить хозяйку расспросами. А Ула так и легла, подтянув колени, завёрнутая в покрывало. Пыталась забыться, но серые с тёмным окаймлением глаза Дагдара Скоггарда продолжали прожигать до дна души.
Очнулась Урсула посреди ночи. Темнота в комнате, плотная, почти осязаемая, напугала её. Небо, затянутое тучами, не позволяло луне осветить замок и нависало тяжёлой громадой. Снова шёл дождь. С тех пор, как она приехала в земли Скоггарда, дожди шли каждый день. Немного да проливалось влагой, и в воздухе постоянно витал запах сырой земли и мокрой зелени. Сырость в комнате стала ощутимей.
Ула открыла глаза и вспомнила вечер, несостоявшееся торжество и Дагдара Скоггарда. Лучше бы не вспоминала. Выразительные, ясные, но полные ненависти глаза хозяина замка точно обвиняли её.
«Он ненавидит меня. За что? Мы не знаем друг друга. Я видела его мальчиком. Такой же строгий и неулыбчивый, как и теперь. Так же застёгнут на все пуговицы до подбородка, и даже кисти полуприкрыты рукавами. Понимаю, за что возненавидела тебя я. Но чем Бидгар успела навредить тебе? Платье матери на чужачке вызвало ярость — или что-то другое? Это оттого, что ты не желаешь брака с Бидгар? Аласта — любовница. Лекарь не лжёт. А вот сама Аласта и Личварды? Правда ли то, в чём они обвиняли тебя, Скоггард? Синяки у госпожи Пэрриг настоящие. Такое не подделать. Испуг её и слёзы. Не сыграть».
Она видела то взрослого мужчину, с трудом сдерживающего гнев, то мальчика из прошлого, что с холодным презрением проехал мимо растрёпанной девчонки, — тонкая рука крепко держала поводья. Ула и не знала, что так хорошо запомнила, какие у Дагдара руки и как весь он словно тщательно закрыт облегающим тело камзолом — вплоть до пальцев. Какая же ерунда лезет в голову! При чём тут камзол⁈ Завтра она встанет рядом с этим человеком перед Великим Пастырем, чтобы до самой смерти быть ему женой. После церемонии и застолья последует брачная ночь. Как она ляжет рядом с тем, кто испепеляет её взглядом? Как сама подпустит к себе того, кого считала чудовищем? Всё ещё считает.
Ядовитое зерно, брошенное Личвардами и Аластой, дало крепкие всходы. Ула не верила Дагдару. Никому не верила. Помнила уроки наставника, что за приятной внешностью и манерами может таиться враг. Так и за светлым ликом лорда Скоггарда легко скрыть самые тёмные пороки. Аласта устроила ловушку и играла с Улой, но её страдания кажутся искренними. В замке Скоггарда возможно всё. Лекарь показался Урсуле лучиком света во мраке. Как луна рассеивает тьму, так и Эилис протянул ей руку помощи. Но и ему она не могла поверить полностью. Со слов Кодвига поняла, что он сочувствует Дагдару, выступает на его стороне. И тут она вспомнила о требовании лорда проверить невинность невесты. Аж на кровати подскочила.
— Ну нет! Не проведёшь меня, Скоггард, своими красивыми глазами. — Она порывисто прикусила ладонь, вспоминая. — И руки твои лживые!
Выпутавшись из тонкого покрывала, Урсула забралась под одеяло. Дрожала, чувствуя холодную сырость весенней ночи.
— Решил заморозить меня, — буркнула себе под нос, приподнялась, глядя на идеально чистый камин. — Ненавижу! — и упала на подушку.