«Он коснётся моей руки. А поцелуй⁈ Куда бы сбежать⁈»
В ужасе она блуждала взглядом по пустому маленькому залу, где свет падал через узкие окна, пахло старым горячим воском и почему-то травами. С Дагдаром их поставили рядом вполоборота, и аромат молодого леса — живого, полного весенней силы — сделался ярче.
Покосившись на жениха, Ула удивлённо подумала: «Знакомый запах, Скоггард. Ты пользуешься ароматной водой, как барышня? Нет, такой настоящий и приятный запах — терпкая древесная кора, молодая, ещё зелёная, и весенние маслянистые почки. Откуда в затхлой башне столько свежести? Не надышаться».
Аромат дарил Урсуле ощущение свободы и тихой радости. Впрочем, радость быстро улетучивалась, стоило ей вспомнить, где она и зачем стоит рядом с высоким и таким чужим мужчиной.
Старик начал церемонию с приличествующих моменту слов о Великом Пастыре, что ведёт души детей своих среди тягот жизни, о священности людских союзов и многочисленном потомстве.
«Уж от меня ты потомства не дождёшься, мерзавец. У меня кинжал в сапожке. И под матрасом тоже. Я умею с ними обращаться. Я тебе не Аласта», — со злорадством подумала Ула.
Как не хотела она смотреть на жениха, но глаза сами возвращались к ненавистному лицу. Ведь она так и не успела разглядеть его вчера. От природы мягкие черты сейчас смотрелись напряжённо резкими, желваки ходили под кожей. Скоггард так сжал челюсти, что, вероятно, мог перекусить и оружейную сталь. Глаза смотрели в одну точку, и Ула была не уверена, видит ли он священника и невесту.
Священник перешёл к следующей части венчания. Потрясал посохом, рассказывая о карах от Пастыря за прелюбодеяние и блуд.
«И почему это Пастырь не ударит в тебя молнией на этом самом месте? За Аласту. Фу, гадость какая!» Прикусив язык, Ула испугалась, что заговорит вслух.
— Возьмитесь за руки, дети, — велел священник.
Машинально Ула подняла руку и тут же опустила, поймав пустоту.
— Дальше, отец, — прошипел Дагдар, сложил руки на груди, на высоких скулах начали проступать пятна.
Священник неловко заметался перед камнем, но продолжил бубнить положенное. Слушать Ула перестала. Стояла, сцепив руки перед собой. Лорд Скоггард нарушил церемонию. Будет ли такой брак действительным перед Великим Пастырем? Она снова посмотрела на застывшее лицо мужа. Разглядела маленькую горбинку на прямой линии довольно крупного носа, шрам на рассечённой брови, твёрдый упрямый подбородок. Она вспомнила разбитые губы Аласты, и её затошнило от гадливости. Как такой светлый и с виду мужественный человек может избивать женщину! Не просто избивать, брать силой. Ужасным для Улы стало открытие, что встреть она Дагдара при других обстоятельствах, он привлёк бы её внимание. Она купилась бы на ясный взгляд серых глаз, на эти руки с тонкими пальцами, на губы — чётко очерченные, немного крупные, с приподнятыми уголками, словно чуть-чуть — и Дагдар тихо и тепло рассмеётся.
«О чем ты думаешь, глупая Ула Бидгар⁈ Не смей! Он чудовище. Развращённый и избалованный мерзавец». Она готова была ударить себя по лицу за такие мысли о ненавистном Дагдаре Скоггарде.
— Прошу вас, милорд.
Урсула слышала голос священника как сквозь пелену.
— Дальше, отец, — упрямо повторял Дагдар низким и хриплым голосом.
— Возьмите невесту за руку. — Старик умолял. — Милорд, нельзя изменить правила.
Лицо Скоггарда дрогнуло. Он опустил руки. И, решительно сжав ладонь Урсулы, рывком протянул вперёд и её руку. Улу пошатнуло, но она чудом устояла. Когда-то она говорила, что у Дагдара, должно быть, ледяные руки. Ула ошибалась. Тёплая ладонь сжала её руку немного сильнее, чем нужно, но терпимо, а через мгновенье Дагдар сам ослабил хватку. Быстрым взглядом Ула скользнула по его лицу, а он впервые посмотрел на невесту. Так смотрят в пустоту или на незначительные детали интерьера, и отчего-то Уле сделалось обидно до слёз, но она сдержалась, сосредоточившись на их соединённых руках.
Священник, заметно взволнованный, продолжил действо, нараспев произнося слова клятвы:
— Взявшись за руки, он и она пойдут по пути Пастыря. И спросит у них Великий Пастырь: «Нет ли препятствий для вашей дороги вместе?»
— Нет! — рыкнул Дагдар.
— Нет, — пискнула Ула, когда лорд сильнее сжал её руку тонкими, но невероятно сильными пальцами.
— Послушал мужчину и женщину Великий Пастырь и засомневался: «Муж, готов ли ты взять жену? Дева, готова ли ты прийти к мужу?»
— Д-да, — коротко выплюнул согласие жених.
— Да, — кусая губы, ответила Урсула.
— И спросит снова у них Пастырь: «Согласны ли вы быть вместе, любить друг друга и растить потомство?»
— Да, — на этот раз обречённо сказал Дагдар.
— Да, — не менее отчаянно произнесла невеста.
— Славься, Великий Пастырь! Вместе до самой смерти и смерть попирая.
Неожиданно старик ударил посохом по их рукам. Похоже, Дагдар не ожидал коварства от священника и машинально вцепился в ладонь Улы, а она невольно сплела свои пальцы с его.
— Будьте счастливы, дети. — Губы священника изогнулись в улыбке. — И обменяйтесь кольцами.