– Извините, Владимир Степанович, но я лично сообщила вашей супруге, и она обещала вам передать…
– Кому?! – проревел Корюшкин, как разбуженный посреди зимы медведь.
– Супруге… – неуверенно повторила Надежда.
– Какой еще супруге?!
– Ну, я не знаю… Ваш мобильный не отвечал, и я позвонила по домашнему… – Надежда продиктовала номер стационарного телефона, который получила от Юлии Борисовны.
– Да ты, коза, что учинила?! – перебил ее Корюшкин. – Ты что удумала? Ты куда позвонила?
– Куда? – испуганно переспросила Надежда.
– Да это же телефон бывшей моей! Я с ней уже пять лет не живу!
– Но я не знала. У меня этот номер записан, вот здесь, напротив вашей фамилии…
– Не знаю, что у тебя напротив чего, а только я там уже давно не живу!
– А она сказала, что передаст и что вы придете… – Надежда очень удачно изобразила испуг.
– Ага, передаст эта стерва, как же! Ну ты, коза, совсем не соображаешь! Тьфу!
– Сам козел! – сказала Надежда, отсоединившись. Она могла бы это сказать и лично господину Корюшкину, но не хотела подставлять Юлию Борисовну. У той и так жизнь несладкая с таким-то начальником. Он явно ее недостоин.
– И что мы в результате имеем? – спросила Надежда кота, появившегося, как обычно, неожиданно.
Надо же, весил кот ужас сколько и возраста был весьма солидного, а ступал по-прежнему неслышно. Конечно, когда он со шкафа прыгал, тогда у соседей снизу люстра тряслась и посуда в шкафу дребезжала… они даже жаловались.
– Так что мы имеем, Бейсик? – спросила Надежда.
«Не знаю, что имеешь ты, а лично я имею в качестве хозяйки легкомысленную вертихвостку, которая снова где-то бегает целыми днями и совершенно не заботится о коте», – просемафорил кот изумрудными глазами.
– Ты все о своем, – отмахнулась Надежда. – В общем, мы имеем подозрительную блондинку, которую никто не может опознать. Но по всему выходит, что она вполне может быть бывшей женой этого противного, невоспитанного Корюшкина. Говорила она с Юлией Борисовной? Говорила. Про то, что бывшая, не сказала? Не сказала. И Корюшкину ничего не передала, а сама зачем-то приперлась на чужой юбилей.
Надежда замолчала, задумчиво глядя перед собой, а потом продолжила свой монолог:
– Вот именно. Значит, для чего-то ей было нужно появиться в ресторане. И со временем мы выясним для чего. А пока необходимо узнать, кто такая эта бывшая жена Корюшкина.
«Больно надо!» – кот обиженно фыркнул и ушел спать в гостиную на диван.
К Корюшкину Надежда решила больше не обращаться – только на хамство нарвешься, а вместо этого позвонила Вадиму и попросила пробить домашний номер телефона, который получила от Юлии Борисовны.
Собственно говоря, у нее и самой была замечательная база данных, которую ей в свое время раздобыл человек из одной весьма могущественной и секретной организации. Надежда помогла ему разобраться в запутанном деле и, с негодованием отказавшись от всех житейских благ, которые он ей сулил, выпросила только базу данных. Так что можно было и самой все выяснить, однако ей хотелось посмотреть, как работает Вадик.
Тот не подвел, позвонил буквально через десять минут и рассказал, что данный телефон установлен в квартире пятьдесят два в доме номер семнадцать по улице Сверхсрочника Кучерявого, а владеет этой квартирой на правах собственности гражданка Корюшкина Оксана Дмитриевна одна тысяча девятьсот семьдесят восьмого года рождения. Даже серию и номер паспорта продиктовал.
– Фамилию, значит, не поменяла после развода, – пробормотала Надежда.
– Точно! – поддакнул Вадим. – Не поменяла. Замужем была за Корюшкиным Владимиром Степановичем, но брак расторгнут три года назад.
– А говорил, что пять лет там не живет… Ладно, Вадим, спасибо вам, дальше уж я сама.
– Обращайтесь, если что!
Надежда вышла из маршрутки на улице Сверхсрочника Кучерявого. Нужный ей дом стоял в глубине квартала рядом с большим сетевым универсамом.
Подходя к подъезду, Надежда Николаевна заметила полицейскую машину с включенной мигалкой и невольно замедлила шаги. Около машины курил долговязый парень в черной кожаной куртке. Еще один, похожий на него как две капли воды, разговаривал по мобильному телефону.
Надежда не раз задумывалась о том, влияет искусство на жизнь или жизнь на искусство? (Если, конечно, телевизионные сериалы можно считать искусством.) А именно: герои известных сериалов одеваются и ведут себя как полицейские, или же реальные полицейские копируют одежду и манеры популярных телевизионных персонажей?
Чуть в стороне от полицейских толпились любопытные, вполголоса обсуждая происшествие, разнообразившее их унылые будни. Мигалка полицейской машины попеременно окрашивала лица зевак то ядовито-розовым, то голубым светом. Впрочем, не все говорили вполголоса: одна особа – приземистая, краснолицая пенсионерка в розовом мохеровом берете – очень громко разговаривала с несколькими приятельницами, которые слушали ее, разинув рот.
Надежда подошла поближе к этой ораторше и прислушалась. На нее никто не обратил внимания, так как все были заняты.
