«Зато я знаю, – подумала Надежда и, поймав на себе любопытные взгляды, отошла подальше. – В морге ваша соседка. И лежит там как неопознанный труп».
На улице настиг ее звонок адвоката.
– Лучше поздно, чем никогда, – не удержалась Надежда от ехидного замечания.
Однако адвокат ее сарказма не заметил.
– Дело трудное, – сказал он, – поскольку следователь попался неуступчивый и упертый. Никак с ним не договориться. Сама Галина, ясное дело, твердит, что никого не убивала, но пришли анализы крови, найденной у нее на руках и на платье: оказалось, что это кровь Сизова.
– Ну да, она пошла за мужем – не хотела его одного оставлять, а увидев, что случилось, сразу же к нему кинулась.
– Неизвестная убита ножом из кухни ресторана, нож опознали сотрудники. Ничьих отпечатков на нем нет, даже повара. Чем Сизова по голове приложили, полицейские понятия не имеют, рядом ничего подходящего не нашли.
– Да у них же нет никаких улик! – возмутилась Надежда. – Долго еще они будут Галину в камере держать?
– Пока другого подозреваемого не найдут…
– А что будет, если я вам скажу, что убитую зовут Оксана Корюшкина, и все ее данные предоставлю? Кстати… Как раз в эти минуты у нее в квартире работает полиция, поскольку квартирку-то недавно ограбили. Уж что вынесли, не знаю, но в квартире все вверх дном, как соседка говорит. А эксперт однозначно сказал, что двери ключами открыли, а не ломали.
– Сведения у вас точные? – оживился адвокат.
– Из первых рук, – усмехнулась Надежда. – И вот еще что: сумочку убитой ведь не нашли, маленькую такую? Я ее на месте преступления не видела.
– Точно, не нашли, пропала сумочка… Так что теперь вполне можно говорить об ограблении, а не об убийстве из ревности. Спасибо, Надежда Николаевна, вы мне очень помогли! С этими сведениями я следователя дожму.
– Только действуйте как-нибудь поосторожнее, – занервничала Надежда. – Мое имя нигде не должно упоминаться.
– Не извольте беспокоиться, я же профессионал! Вытащим вашу подругу буквально завтра.
– У убитой, между прочим, имеется муж. Бывший, – поддала жару Надежда. – Вполне на роль подозреваемого подходит.
Она решила, что хаму Корюшкину не вредно будет малость поволноваться. Конечно, от убийства он отмажется, но нервы в полиции ему потреплют прилично. Там уж он не станет рычать, как медведь, которому до весны поспать не дали.
В следующий раз адвокат позвонил уже вечером, и голос его был радостным и оживленным. Он сказал, что для Галины удалось добиться смягчения меры пресечения: ее выпустили под подписку о невыезде. То, что квартиру убитой ограбили, сыграло Галине на руку. Теперь следователю предстояло отрабатывать все связи Корюшкиной, и в первую очередь допросят бывшего мужа.
Надежда удовлетворенно хмыкнула и хотела уже повесить трубку, но выяснилось, что без нее снова нельзя обойтись. Галину должны были освободить на следующий день в одиннадцать часов, и она слезно просила Надежду привезти ей чистую одежду. Больше Галине обратиться было не к кому.
Они договорились, что адвокат утром передаст Надежде Николаевне ключи, а уж что взять, она сама разберется.
Рано утром позвонил муж и грозно поинтересовался, что вообще происходит? Почему Надежда сбрасывает его звонки и только посылает фотографии кота? Кот, конечно, фотогеничный, но у него их и так полно.
– Ты только о Бейсике и волнуешься! – проворчала сердитая спросонья Надежда.
– Надя, ты заболела? – тут же забеспокоился Сан Саныч.
– Да не я… – Она решила, что полуправда лучше, чем сплошная ложь, и рассказала, что вечер встречи однокашников закончился печально, поскольку одному из гостей стало плохо и его прямо из ресторана увезли в больницу. Оказалось, инсульт. И теперь Надежда вынуждена его навещать, потому что его жена сама нездорова, и вообще, у нее совершенно руки опустились.
История была шита белыми нитками, но муж кажется, поверил. Одно слово – мужчина.
Взглянув на часы, она поняла, что опаздывает на встречу с адвокатом. Хорошо хоть, потом он подвез ее прямо к дому, где жили супруги Сизовы.
В квартиру она попала без труда. Дверь была самая обычная, железная, ни замков навороченных, ни сигнализации.
Квартира выглядела чистой, аккуратной, но было видно, что нуждается в ремонте. Хотя бы обои переклеить и занавески обновить. Но, судя по всему, ни времени, ни денег у Галины не было, все на лечение мужа ушло.
Надежда спохватилась, что ни к чему квартиру осматривать, ее дело – собрать вещи да бежать поскорее, тем более что времени было в обрез.
Галина выглядела ужасно: еще больше похудела, под глазами залегли темные круги, как у больного лемура, возле губ прорезались две глубокие складки, кожа была нездорового землистого цвета.
Надежда при виде такого жалкого зрелища едва смогла совладать со своим лицом.
– Как Витя? – Галина бросилась к Надежде, и та едва не отшатнулась – до того сильный от нее шел запах – чего-то гнилого и химического. Значит, так пахнет тюрьма?
– Нормально твой Витя, – сказала Надежда, стараясь не дышать глубоко. – В себя пришел, лежит в палате, думает о жизни, пытается что-нибудь вспомнить.
