— На вертолёте забрасывались? — поинтересовался Егор Лексеич.
— Да, — буркнул парнишка. — У нас каникулы. Мы форест-пати устроили. Сюда многие на форест-пати прилетают, драглайн — популярный объект.
— Сами-то с Челябы? Студенты?
— Студенты, но из Еката. Нас предупреждали на кафедре, что местные хищничают, однако мы не ожидали, что так нагло.
— Вам тут — забава, а у нас — работа, — усмехнулся Егор Лексеич.
— Ага, работа, — скептически ответил парнишка.
Митя почему-то чувствовал симпатию к этому горожанину, и было стыдно за грубое вторжение и принуждение.
— Дядь Егор, можно я мопед на мотолыге повезу? — спросил Костик.
— Сам тогда пешком почешешь.
— Ну, я сбоку его как-нибудь прикручу! — заканючил Костик.
— Отъебись! — бросил Егор Лексеич.
— Кают-компания, — нехотя пояснил парнишка, открывая дверь.
Просторное и низкое помещение было залито золотым сиянием заката. За большим общим столом сидели ещё четверо студентов — два парня и две девчонки. На вошедших они смотрели напряжённо и недоверчиво.
— Здоровьица всем, — радушно пожелал Егор Лексеич.
На столе стояла какая-то сложная кастрюля с электронной панелью: то ли походная печка, то ли автоклав. Студенты готовились что-то раскладывать по пластиковым контейнерам, будто кашу по тарелкам. Егор Лексеич помрачнел.
— Ужинать собираемся, — сказал парнишка.
Егор Лексеич, гневно засопев, щёлкнул ногтем по кастрюле.
— Ну и пиздоболы же вы, — с чувством произнёс он.
— Выбирайте выражения! — вспылил один из студентов.
— Не пизди! — осадил его Егор Лексеич. — Я мудак, что ли, считаете?
Студенты угрюмо молчали.
— Этот ужин — пиродендрат-цэ, пятая фракция. Взрывчатка, ёб вашу мать! Хватит, чтобы весь драглайн на Арский камень зашвырнуть!
Егор Лексеич обвёл студентов злобным и понимающим взглядом:
— Ни хера у вас тут не потрахушки с бухлом! Вы, сучата, — партизаны!
Это трудно было назвать грабежом: просто любой мог взять то, что ему приглянулось. Автоклав убрали, и на стол в кают-компании вывалили шмотки из рюкзаков городских хлыщей. Маринке очень понравились очки-хамелеоны. Фудину — самонадувающаяся куртка, в которой можно спать на земле. Талке — эластичная блузка, подтягивающая грудь и живот.
— Покажешь, как сидит? — заулыбался Талке Матушкин.
Сам он из кучи вещей вытащил кроссовки. Серёга сразу рассовал себе по карманам сигареты. Больше всех нагрёб Костик — джинсы, майки, складной нож. Калдею на барахло было плевать. Вильма побаивалась, что её отгонят, и не лезла. Алёна ушла на камбуз, где хранились продукты, поэтому ей ничего не досталось. Митя не мог рыться в чужих вещах. А Типалов с Холодовским были как бы выше соображений выгоды и не проявили интереса к трофеям.
Самой ценной добычей, конечно, оказались телефоны.
— А можно мне? — робко попросила Вильма. — Я свой потеряла…
Остальные телефоны поделили Серёга, Фудин, Костик и Матушкин.
— Дурак ты, что не взял, — сказал Серёга Мите. — У тебя же нет своего. А эти — пиндосовские, дорогие. На Магнитке целую зарплату за такой угрохать надо. Китайские-то, которые у нас, — говно. Заряд держат всего сорок часов, сгорают за год и через неделю уже все какие-то покоцанные. А у пиндосов пластик самовосстанавливающийся, поцарапаешь экран — так он сам зарастает как новенький. И материал фитронный, и начинка.
— Какой материал? — не понял Митя.
— Фитронный. В Китае — электроника, а на Западе — фитроника. Всё выращивают: пластик, микрочипы, аккумуляторы, даже органы для людей. А мы — только дрова на бризол. Понятно, чё: Китай — деревня. Смотри!..
Серёга аккуратно отколупнул заднюю панель телефона и показал Мите внутренности аппарата — очень тоненький лоскуток нежной зелёной плесени.
— Это — его мозги, — с уважением пояснил Серёга. — В Пиндостане всю умную технику на биофермах производят, как дрожжи, а в Китае — на заводах клепают. Фитронному телефону зарядка не нужна. Капля воды раз на три дня, и всё. Воду, конечно, лучше дистиллированную, но он и обычную пьёт.
Серёга бережно поставил панель на место. Митя думал.
— Если на Западе всё так здорово, почему же Запад — враг? — спросил он.
Серёга возмущённо фыркнул:
— Потому что у них есть, а у нас нет!
Драглайн уже давно замер, усмирённый Холодовским: не полз никуда и даже не шевелился, однако его запутанные отсеки наполняло тихое гудение — генератор продолжал работать. Накатил вечер, за окнами сгустились синие сумерки, и в помещениях зажглись лампы. Выбрав себе подходящие каюты, Алёна и Вильма ушли спать. Матушкин, Талка, Серёга, Маринка, Фудин и Костик обосновались на камбузе: пили чай и перекидывались в карты. В кают-компании Калдей развалился на диванчике, Холодовский сидел с планшетом Джека — командира городских, а Типалов ждал результата информационного обыска. Митя выпросил у Серёги новый телефон: хотел посмотреть новости.
— Вот оно! — негромко сказал Холодовский. — Интерфейс их минирования!
Он пододвинул Егору Лексеичу планшет. Егор Лексеич молча уставился в экран с большой и разноцветной интерактивной таблицей.
