– Нет, – ответила Хей Ян. – Если мы просто уничтожим воду и запасы, во-первых они это быстро обнаружат и вам, может так случиться, даже не удастся выбраться из их лагеря живыми. А во-вторых это только спровоцирует их и они, озлобленные, могут опять напасть. Нужно закинуть этих дохлых мышей в бочки с водой, и, главное, чтобы они ничего не заподозрили.
– Я готов это сделать, – вызвался Гудзя.
Минмин переглянулась с Хей Яном, тот отрицательно покачали головой. Оба понимали: парень кипит местью, может сотворить что-нибудь безрассудное, но если ему отказать напрямую, он не послушается и все равно тайком уйдет из лагеря, подвергнет себя опасности. Нужно схитрить, может быть так получится его удержать.
– Я доверяю только своим солдатам, – ответила Минмин. – На эту миссию я могу отпустить только своих людей.
– Но…
– Ты знаешь, что я гонджу, и только мне подчиняются эти солдаты… тебя я совсем не знаю.
– Я буду вашим человеком.
– Мои люди… мои солдаты, становятся таковыми после присяги, только после того, как они дают присягу, клянутся выполнять мои приказы, я могу им доверить важные задания.
– Я могу… что такое присяга?
– Это клятва, которую дал мне каждый солдат… и затем каждый из них… следует этой клятве.
– Я дам эту клятву.
– Ты уверен?
– Да.
– Хорошо. Встань, подними правую руку и повторяй за мной слово в слово.
Минмин поднялась со своего места, подошла. Гудзя встал перед ней, поднял руку, гонджу произнесла импровизированную речь, в которой Гудзя, повторяя слово в слово, поклялся ей в верности. Закончив только что придуманный ритуал, Минмин уселась обратно на свое мести.
– Теперь я могу быть добровольцем? – спросил он.
– Нет. Ты слишком эмоционален. Я понимаю, что ты хочешь отомстить за свою семью, но здесь нужно действовать осторожно, обдумано. На кону наши жизни и жизни всех этих людей.
Минмин взглянула в сторону крестьян. Некоторые уже проявляли недовольство, начались склоки. Слишком мало запасов, слишком много людей, и у ворот враг, готовый разорвать тебя в клочья. В такие моменты проявляется те черты характера, которые в спокойный период человек не показывает.
– Я готов, – ответил Хей Ян.
– Я, – вызвался Ёнджун.
Еще несколько человек вызвались помочь. Хей Ян выбрал шестерых, распределил их по парам. Ночью они перелезли через восточную, противоположную главным воротам, стену, подползли к лагерю нэймэнов, рассеялись, закинули в бочки с водой порубленных на куски дохлых крыс и благополучно вернулись в крепость.
Приготовления к защите от очередного нападения на крепость шли своим чередом. Гонджу распорядилась оставшуюся треть пороха использовать для ловушек, расположив их вдоль стен крепости, там где с наибольшей вероятностью могла произойти следующая атака. Протянув несколько растяжек из плотных шелковых нитей, и заложив детонаторы из перекиси ацетона, которую она, так же как и порох, взяла с собой из Иншань, она заминировала северную, восточную и южную стены крепости.
Ловушки сработали на следующее утро. Крестьяне и солдаты устали, всего несколько человек охраняло полуразрушенную стену с юго-западной стороны крепости, когда три десятка нэймэнов попробовали проникнуть в крепость, но, перепуганные, были остановлены взрывами петард. Через несколько феней подоспели, поднятые хлопками петард, солдаты. Нападение отбили быстро. В ход пошли десять гранат, так же захваченных с собой гонджу перед отъездом из Иншань. Единицы из нападавших ушли целыми, многих оттаскивали: кричащие от боли, с оторванными руками, ногами, разорванными телами они не верили, что подобное возможно. Наконец, залитые кровью, обезумевшие от страха нэймэны прекратили нападать.
Очередная атака была отбита, но перепуганные крестьяне, уставшие и голодные, не желающие понимать объяснений и паникующие от шума взрывов, начали перепалку. Один из толмачей вмешался, попытался их успокоить. Крестьянин, крупный мужчина средних лет, выхватил нож, направил его на охранника толмачей, который оттеснил своим телом вмешавшегося толмача. Охранник попытался выбить нож, крестьянин увернулся, в конце концов всё таки выпустил нож, но остриё задело толмача, прошлось по его ноге. Хлынула кровь. После этого солдаты Чаохань нещадно раскидали крестьян, защищая своих людей, отобрали все ножи, которые смогли найти.
Гонджу узнав, что произошло, подошла к пострадавшему, осмотрела рану, кивнула Бай Ци, чтобы тот принес сумку с медикаментами, и, не обращая внимание на крики толпы, дала знак, что бы их развели.
– Отдайте ее нэймэнам, – кричали крестьяне, – они пришли за ней.
– Верно, – вторили ему в толпе. – Если мы ее отдадим, они нас пощадят.
До Минмин наконец стало доходить, что речь шла о ней, что причина всей перепалки – она. Она, не обращая внимание на крики, продолжала заниматься раной, продезинфицировала, наложила пару швов, перевязала.
– Из-за нее теперь и Гудзя пострадает, – прокричал один из крестьян.
Гонджу, услышав последние слова, подняла голову, вопросительно взглянула на Хей Яна, загородившего её от толпы.
– Гудзя улизнул из крепости… Скорее всего пойман, – пояснил Хей Ян.
