– А знаешь что, – сказал Данте, заметив мою задумчивость, – есть у меня одна идея, где тебе можно укрыться до времени. А как все поутихнет, я тебя оттуда вызволю и помогу тут, в Нижних Пределах, устроиться. Лет этак десять – пятнадцать посидишь в этом убежище, а потом…
– Пятнадцать?! – вскричал я. – Прости, Данте, но у меня нет возможности столько ждать. Мне нужно наверх. Понимаешь – наверх! Во Внешний мир.
– Наверх? – расстроился демон. – Ну ты и упрямец, Дарт! А я думал, тебе будет интересно время от времени узнавать, что новенького я написал…
– Конечно, интересно! – выкрикнул я. – Но сейчас у меня нет никакой возможности тут оставаться. Мне угрожает опасность. А наверху у меня множество важных дел. Очень важных дел!
– Ладно, – махнул рукой Данте, – видно, такая уж у меня несчастная судьба – читать свои стихи самому себе. Так и быть, отводу тебя к одному колдуну, он все-все знает, направит тебя, куда сам пожелаешь. Он мне ни в чем не отказывает – как-то раз я ему помог от демонесс смыться.
Ох и жуткая была история, скажу я тебе. Они уже приковали его к стене, стянули с него штаны, и давай…
– Данте, дружище, – поднялся я на ноги, – с удовольствием выслушаю твою славную историю, но только по дороге. Мне не терпится как можно скорее попасть к твоему колдуну.
– Ну хорошо, – сказал демон, его моя поспешность несколько огорчила, – прямо сейчас и пойдем, тем более что в данный момент он должен быть там, где я его в прошлый раз оставил и, наверное, уже дозрел…
– Как это – дозрел? – с подозрением спросил я («сочный старик Ахерон» никак не шел у меня из головы).
– Сильно он меня разозлил, – пояснил Данте, – стихи мои критиковал, гаденыш, слушать ему второй час их, видите ли, скучно стало, ну я и зашвырнул его на огненный утес, он там уже почти двое суток сидит, исправился, наверное, многое обдумал и мнение свое изменил.
Я в который раз похвалил себя за проявленное благоразумие и дальновидность. Мой ушибленный мозг, похоже, начинал приходить в норму. Впрочем, пользоваться интеллектом я решил как можно меньше и старался не утруждать мозг, ведь полагаться на поврежденный разум – все равно что сидеть на табурете, одна из ножек которого прикручена лентой от праздничного торта.
Поэт снова схватил меня поперек туловлища, взвалил на плечо и стремительно помчался по подземному лабиринту.
– Про…кля… тие! – выкрикнул я (от тряски у меня зубы и подбородок все время бились о твердую лопатку демона).
Мелькнуло несколько входов в пещеры, какое-то странное существо на тоненьких лапках, попискивая, пронеслось мимо, потолок стал значительно ниже, песок пожелтел. Я уже собирался попросить Данте бежать помедленнее, как вдруг он резко остановился и поставил меня на песок. Я повернулся, ожидая увидеть огненный утес и сидящего на нем колдуна, но вместо этой увлекательной картины узрел уходящий вдаль коридор и преградивших нам дорогу четырех невысоких, но очень коренастых демонов. Все они сжимали в руках корявые дубинки.
– Зайди-ка мне за спину, Дарт, – сказал поэт. Я немедленно его послушался.
– Что вам угодно? – Данте был сама галантность, но здесь его манеры, кажется, никто не ценил.
– Пошел прочь, стихоплет жалкий! – гаркнул один из демонов, – у нас приказ забрать у тебя вот этого.
– Отследили по кругу Ахерона, ясно, – понял поэт, – не думал, что такое возможно.
– А ты прежде думай, а потом делай, – сказал демон.
– Хороший совет, – заметил я.
– Кому же понадобился скромный ценитель поэзии? – Данте сделал вид, будто не понимает, что происходит.
– Одному очень важному колдуну! – гаркнул тот же демон. – И больше мы ничего не знаем. Подтолкни-ка его сюда. Тебя мы не тронем, жалкий писака. Можешь убираться.
– Думаю, самое время тебе бежать, Дарт, – невозмутимо сказал демон, – может, еще увидимся.
– А как же ты? – Я растерянно посмотрел на него.
– Давно не разминался, – пояснил поэт, – сейчас мне предоставляется отличный случай размяться, и я не собираюсь его упустить. Да ты не думай, они для меня – не противники. Сейчас я их мигом расшвыряю.
– Так, может, мне тогда остаться? – спросил я.
– Нет, вали отсюда как можно скорее, я же сказал. Он скрестил пальцы и вытянул лапы вперед, послышался характерный хруст. Данте принял боевую стойку.
– Ну давайте, подходите, гады, сейчас я покажу вам, на что способен создатель величайших од подземного мира.
Чувствуя, что поступаю нехорошо, бросая Данте Алигьери одного разбираться с неприятностями, я припустил прочь.
– Тебе не уйти, – бросил мне вслед один из демонов.
Ответом я его не удостоил, обернулся на бегу и увидел, что невысокие крепыши окружили героического поэта полукругом и бьют его дубинками, а он, отчаянно вскрикивая, декламирует строки своих бессмертных творений. Рыкающий баритон заглушали громкие звуки ударов.
– Настоящий поэт всегда должен быть готов пострадать за искусство! – услышал я яростный вопль моего друга.
