Красотка смотрела на меня пронзительными синими глазами. Ее крепкое тело было почти совершенным. Вот только грудь, на мой вкус, несколько пышновата. Впрочем, нет… И грудь тоже очень даже… И живот… Что за гладкий, крепкий живот… И бедра… Тут я одернул себя, титаническим усилием воли заставив перевести взгляд немного выше. В руке красотка сжимала длинный хлыст с черной кожаной рукоятью и тугим узлом на конце. Постановка длинных ног придавала ее позе решительность, в осанке читалась привычка повелевать людьми и событиями. И хотя я привык руководить людьми и событиями сам, в голову мою невольно стали закрадываться мысли, что такой красотке я, пожалуй, не прочь подчиниться на пару-тройку часиков. Долгие месяцы вынужденного воздержания заставили мое сердце забиться учащенно, а налитые свинцом ноги едва не подкосились от внезапно охватившего меня чувства прекрасного. Хорошо, что сейчас в ногах было столько железа, что они совсем не сгибались в коленях, так что я выстоял…
Тут я вспомнил, что совсем уже не тот красавец, каким был раньше, а одноглазый калека, облаченный в жалкие лохмотья. Мне сделалось мучительно стыдно за свой вид, сердце перестало учащенно стучать и почти остановилось.
Подумать только, до чего я дошел! Дарт Вейньет, великий король Стерцора, вынужден стыдиться своего жалкого вида перед дамой! Когда-нибудь Кевлар Чернокнижник заплатит и за это унижение!
Я замер в нерешительности, не зная, чего ожидать от красотки. Она между тем щелкнула хлыстом по белесому телу слизняка – он сразу уменьшился в размерах, съежился от боли, пополз по проходу назад и вскоре скрылся из виду. Она поманила меня указательным пальцем. Я счел, что лучше не искушать судьбу и приблизиться, потому что хлыст в ее руке слегка подрагивал, словно она собиралась ударить и меня тоже, если я тотчас же не выполню ее приказание.
– Ты – тот, из-за кого творится весь этот кавардак? – Голос у красотки оказался низким и сиплым, словно она была смертельно простужена.
– Не знаю, – признался я, – начался здесь кавардак до моего появления или я его причина, но очень на это надеюсь.
– Забавно. – В синих глазах замелькали веселые искорки, решение она приняла мгновенно: – Ты мне понравился. Пойдешь со мной…
Я представил, как выгляжу с пустой глазницей, обрубком руки, спутанными волосами, клочковатой бородой, и подумал, что она вряд ли решила помочь мне спастись из Нижних Пределов или подчинить на пару-тройку часиков, как я себе вообразил. Скорее наоборот – она собирается передать меня в руки Заклинателя и получить от одержимого дахами колдуна награду.
Вид у меня стал угрюмым.
– С тобой? Вряд ли, – сказал я.
– У тебя другого выхода нет. – Она поднесла хлыст к моему лицу. – Скоро тут будут те, кто тебя ищет. Ты меня понял?
– Я сказал, что никуда не пойду.
– Идем! – Глаза красотки сверкнули нехорошим блеском.
Но я не двигался с места. Только ноги расставил пошире и внимательно наблюдал за ней, чтобы в том случае, если она решится приложить меня хлыстом, успеть перехватить ее руку. Красотку моя решительность позабавила – она хмыкнула:
– Интересный ты какой, упрямый. Кончик хлыста коснулся моей щеки, и я начал сердиться всерьез.
– Не упрямый, а волевой! – поправил я ее, и только тут заметил, что надо лбом у моей новой знакомой проглядывает парочка маленьких рожек. Темных, едва различимых. Сразу и не заметишь. Демонесса!
Давным-давно, еще в отрочестве, я читал в книге Вивьена Сластолюбца Премногораскаявшегося о подобных созданиях и вот теперь встретился с воплощением тьмы наяву. Служитель церкви описывал их, испытывая подлинный ужас. В книге говорилось, что демонессы – не обыкновенные исчадия ада, а нечто чудовищное и необоримое. Но мне красотка с хлыстом почему-то показалась совсем неопасной. Может, взбалмошной немного. К тому же я всегда питал слабость к обнаженным женщинам с неординарной внешностью.
Словно прочитав мои мысли, она решила проявить мягкость.
– Конечно, волевой, – согласилась демонесса. – Да кто же спорит? Я просто хочу тебе помочь избавиться от преследователей! Могу я тебе помочь? Или не могу?
Ее слова меня подкупили. Как-то очень по-женски они прозвучали. К обнаженным женщинам с мягким обращением я тоже всегда питал слабость.
«А что, может быть, ею действительно движут самые лучшие побуждения, – подумал я, – а я тут упираюсь, как перекормленный свиног».
– Ладно, – сказал я, – так и быть, ты можешь помочь мне.
– Тогда не упрямься и иди за мной. – Она улыбнулась, и я увидел, что прикус у нее довольно необычный, все зубы – одни только клыки – ровный, перевернутый частокол.
«Впрочем, необычно они растут для человеческих созданий, – одернул я себя, – а для демонесс такой прикус, наверное, в порядке вещей. Кто знает, может, она – мой добрый ангел и поможет мне выбраться».
Крики позади давно стихли, наверное, преследователи пробежали мимо коридора, где я прятался. Я нерешительно обернулся – путь к отступлению был свободен, – потом опять посмотрел на демонессу. Нет, нет и нет! У меня не было сил, чтобы отказать ей в возможности оказать мне услугу.
