Воронихин умер 21 февраля 1814 года. Он буквально таял у всех на глазах, начиная с похорон старого графа Строганова, а затем и собственной матери, а потом и шестого, только что родившегося сына. Отошел от дел и с трудом присутствовал год назад на захоронении в Казанском соборе Михаила Кутузова. Весь собор превратили в храм военной славы — разместили там 105 французских знамен и ключи от взятых на Западе городов, прочие трофеи Отечественной войны. Новый год и зиму Андрей не вставал с постели. И ушел в мир иной, окруженный друзьями и учениками его класса Академии архитектуры.
Софья Строганова тоже там была и закрыла ему глаза. Тяжело переживала кончину близкого человека. Но, конечно, все ее мысли были далеко — во Франции, где сражались за Париж муж и сын.
Сидя дома, перечитывала их письма. Вот от Сашеньки:
«Дорогая mama! Я пишу тебе из-под Малоярославца, мы здесь отдыхаем и лечимся после Бородинского поля, только не волнуйся: я и papa ранены несерьезно, так, царапины.
Я горжусь papa! Он и его дивизия действовали в составе корпуса ген. Тучкова-первого, и удар неприятеля встретили у Семеновского редута. Долго держались у деревни Утицы, получили подкрепление и пошли в контратаку, но Тучков был смертельно ранен. Наш papa заменил его на посту командира корпуса и держал оборону вплоть до вечера, до отхода наших войск. Говорят, теперь ему светит чин генерал-лейтенанта. Я сражался также в меру сил и не праздновал труса, так что похвальное слово моего командира было мне наградой.
Низко кланяюсь тебе, всем сестричкам и бабушке Наталье Петровне. Да хранит вас Господь!
Твой любящий сын Александр».
Сашка и Попо приезжали в Санкт-Петербург в ноябре 1812 года — оба были ранены в битве под селом Красным и на время выбыли из строя. А поправившись, снова рвались в бой. Софья Владимировна умоляла их остаться дома, но тщетно: отбыли в действующую армию в сентябре 1813 года под командование генерала Беннингсена. Приняли участие в Лейпцигском сражении («битве народов»), в ходе которого под бесстрашным Сашкой убило лошадь — смерть ходила совсем рядом, — а затем очищали от французов север Германии — Штаде и Гамбург.
Вот последнее письмо от супруга:
«Дорогая Софьюшка! Мы уже во Франции! Скоро, скоро конец кампании, и Париж близок. Ну а там не за горами и наше возвращение к родным пенатам. Так соскучился по всем вам, поцелуй от меня Натали, Аглаюшку, Лиззи и Ольгушу. Не болеете? Дай вам Бог здоровья и счастья!
Что осталось от некогда великой армии Бонапарта? Жалкие ошметки, одолеть которые не составит труда. И хотя сражения под Монмирайлем и Бошаном были жаркие, кровавые, против русских казаков никакие лягушатники не смогли устоять.
Мы теперь под Краоном: я в резерве за двумя передовыми линиями генерал-лейтенанта графа Воронцова, чтобы подкрепить его части в нужный момент своими свежими силами, ну а Сашка в составе отряда Васильчикова, что приходится нам родней. Наш с тобой сынок держится в седле молодцом, сильно возмужал, настоящий кавалерист.
Скоро в бой. И надеюсь, новое письмо я отправлю тебе уже из Парижа. Обнимаю и целую тебя крепко.
Твой навек Попо».
Софья гладила заветные строчки. Как прошел бой? Отчего так долго Попо не пишет? Живы ли они?
5
