Таким образом, явление контроля над рождаемостью указывало на определенное проникновение новых структур, ценностей и социальных перспектив в сферу жизни и деятельности трудящихся женщин Запада. Многие из женщин были лишь отчасти! задеты этими переменами. Причина заключалась в том, что большинство женщин, занятых домашним трудом в семье, находилось, так сказать, «вне экономики», которая, по общепринятому определению, заключает в себе наемных работников и людей, имеющих определенное «занятие» (помимо домашнего труда).
Согласно этому принципу, в 1890-х годах примерно 70 % всех мужчин развитых стран Европы и США считались по статистике «занятыми», тогда как примерно 75 % всех женщин (а в США — 87 %) считались «не занятыми на работе». (Впрочем, существовали разные способы классификации, которые давали и разные цифровые результаты. Так, в австрийской части империи Габсбургов, согласно местной статистике, насчитывалось 47,3 % «занятых» женщин, а в венгерской части, не слишком отстававшей в экономическом развитии, — 25 %, причем указанные процентные данные были получены в расчете от численности всего населения, включая детей и стариков.{191}) Более точные данные свидетельствовали, что в 1890-х годах 95 % всех женатых мужчин в возрасте от 18 до 60 лет (в Германии) были «заняты на работе, тогда как только 12 % замужних женщин считались «занятыми»; среди незамужних было 50 % «занятых», а среди вдов — 40 %.
Общество доиндустриального периода не было вполне «периодически повторяющимся» по условиям жизни поколений (даже в аграрных странах). Условия и образ жизни женщин изменялись от поколения к поколению, хотя за период в 50 лет как будто бы и не происходило резких перемен, если, конечно, не принимать во внимание случаи политических и природных катастроф; но когда началась индустриализация, то ее влияние стало значительным.
Это влияние очень мало ощущалось за пределами зоны «развитых» стран. Здесь главной особенностью жизни женщин было полное и нераздельное слияние труда и занятий семьей. Жизнь протекала в одной и той же обстановке, где у мужчин и женщин были свои задачи — «ведение домашнего хозяйства» и «производство продукции» (если выражаться современным языком). Жены фермеров участвовали в сельскохозяйственных работах, а также готовили еду и ухаживали за детьми; жены ремесленников и торговцев тоже помогали мужьям в их работе. И если существовали чисто мужские занятия, когда мужчины подолгу жили без женщин (солдаты, моряки), то чисто женских занятий, да еще не связанных с ведением домашнего хозяйства, просто не существовало (если не говорить о проституции и связанной с ней сфере развлечений); потому что даже холостые мужчины и женщины, работавшие слугами или на сельскохозяйственных работах, жили и трудились рядом. И если так продолжала жить масса женщин, скованных двойными оковами — тяжелым трудом и подчиненностью мужчине, то что же можно сказать о положении тех остальных, которые жили еще как во времена Конфуция, Магомета или «Ветхого завета». Они хотя и не были вне истории, но жили не в обстановке XIX века.
Среди трудящихся женщин было немало и таких (и их число росло), жизнь которых изменилась под влиянием экономической революции (хотя и не всегда к лучшему). Первое, что принесла с собой промышленная революция, была так называемая «первичная индустрия», вызвавшая резкий рост надомного и «выездного» производства, продукция которого имела широкий спрос. Поскольку эти работы сочетались с ведением домашнего хозяйства, то они не привели к изменению положения женщин, хотя появились такие виды надомных работ, при которых использовался исключительно женский труд (плетение кружев, соломенных шляп), так что сельские женщины получили редкую возможность иметь небольшой независимый заработок. Но главным результатом надомного производства было общее «сглаживание граней» между женским и мужским трудом, а также преобразование структуры и стратегии семьи. Теперь два человека, мужчина и женщина, могли вступать в брак и обзаводиться хозяйством, как только они становились взрослыми и были в состоянии работать; можно было сразу заводить детей, ставших ценной дополнительной рабочей силой, и не ожидать получения по наследству земельного надела, от которого полностью зависела жизнь крестьян. Так оказался сломанным сложный старинный механизм поддержания равновесия между количеством людей и объемом средств производства, от которых они зависели, основанный на регулировании возраста и количества людей, вступавших в брак, размера семьи и размера наследства. Мы не будем рассматривать здесь значение этого явления для демографического роста, поскольку этот вопрос обсуждался во многих работах; нас интересует его непосредственное влияние на образ жизни и судьбу женщин.
