Посвященная девятнадцатому веку трилогия известного британского историка Эрика Хобсбаума является одним из величайших достижений современной исторической мысли.С момента выхода в свет первого тома этого выдающегося труда (более трех десятилетий назад) и вплоть до сегодняшнего дня исследование Хобсбаума неизменно попадает практически во все каталоги книг по всеобщей истории, предлагаемые англоязычному читателю. Разгадка этого феноменального успеха проста: после нескольких десятилетий упорного и кропотливого труда английский ученый создал детальный и оригинальный обзор важнейших явлений и процессов, характерных для европейского общества в период между 1789 и 1914 гг. При этом он не только суммировал факты, но и попытался вписать их в систему исторического синтеза, «воссоздать дух того времени».В «Веке капитала» Хобсбаум продолжил глубокий анализ причин подъема промышленного капитализма и консолидации буржуазной культуры, показав, как прогресс капиталистической экономики превратил третью четверть XIX столетия в эру капитала.
Хотя эта книга имеет собственное значение, она является частью написанной одним автором «Истории цивилизации», в которой этой части хронологически предшествует «Век Революции, Европа 1789–1848 годов»[1]. Следовательно, «Век Капитала», вероятно, будет читаться теми, кто знаком с предшествующей книгой, как и теми, кто не знаком с нею. Первым я приношу извинения за использование, здесь и там, материала, им уже знакомого, чтобы обеспечить необходимую подготовительную информацию для последних. Я попытался свести такое дублирование к минимуму и сделать его терпимым при распределении его по всему тексту. Книга может, я надеюсь, читаться как самостоятельное исследование. Действительно, она не должна требовать чего-нибудь большего, чем адекватное общее образование, для этого она преднамеренно адресована несведущему читателю. Если историки желают оправдать внимание, пусть скромное, которое общество отводит их предмету, они не должны писать исключительно для других историков. Как и прежде, еще даже очень элементарное знакомство с европейской историей будет полезно. Я предполагаю, что читатели могли бы, в конце концов, обойтись без всякого предыдущего знания о падении Бастилии или о Наполеоновских войнах, но такое знание будет помогать им.
Период, который охватывает эта книга, является относительно коротким, но его географическое пространство широко. Писать о мире с 1789 до 1848 года в границах Европы — в сущности лишь об Англии и Франции — не является правильным. Однако, так как главной темой периода после 1848 года является расширение капиталистической экономики на весь мир и, следовательно, невозможность далее писать только европейскую историю, было бы абсурдным писать историю без уделения существенного внимания другим континентам. Мой труд разделен на три части. Революции 1848 года формируют прелюдию к разделу главных достижений периода. Их я обсуждаю скорее как в континентальной, так и, где необходимо, в глобальной перспективе, чем как ряд отдельных «национальных историй». Главы разделены скорее по темам, чем хронологически, хотя главные подпериоды — потрясений, — тихие, но экспансионистские 1850-е гг., более бурные 1860-е гг., бум и резкий спад начала 1870-х гг., — должны быть разграничены более четко. Третья часть состоит из ряда перемежающихся разделов по экономике, обществу и культуре третьей четверти девятнадцатого столетия.
Я не могу утверждать, что был экспертом на всех почти крошечных частях огромного предмета этой книги, и должен был почти полностью положиться на информацию из вторых или даже третьих рук. Но это неизбежно. Огромное число книг уже было написано по поводу девятнадцатого столетия, и каждый год добавляет публикации огромного числа специалистов различного рода, затемняющие историческое небо. Так как диапазон интересов историков расширяется, чтобы включить фактически каждый аспект жизни, к которой мы в конце двадцатого столетия проявляем интерес, количество информации, которое должно быть поглощено, слишком велико даже для обладающих энциклопедическими знаниями и наиболее эрудированных ученых. Даже там, где он или она сведущи в этом, это часто должно быть, в контексте широко располагающегося синтеза, уменьшено до параграфа или двух, строки, попутного упоминания или, к сожалению, опущено. И ученый должен обязательно полагаться, во все большем и большем масштабе, на работу других.
К сожалению, невозможно следовать замечательному соглашению, по которому ученые точно указывают свои источники, и особенно их доли перед другими исследователями, так, чтобы никто кроме разработчиков не делал собственные результаты свободными для доступа всем. Во-первых, я сомневаюсь, смог ли бы я проследить происхождение всех предложений и идей, которые я заимствовал так свободно в какой-либо книге или статье. Я могу лишь просить тех, чьи труды я грабил, сознательно или невольно, простить мою неучтивость. Во-вторых, даже попытка поступать так перегрузила бы книгу весьма громоздким научным аппаратом. Ее целью является не столько суммирование известных фактов, которые призваны вести читателей к более детальному изучению различных тем, но скорее втянуть их в общий исторический синтез, создать ощущение третьей четверти девятнадцатого столетия и проследить корни современного мира по отношению к тому периоду, насколько разумно можно так сделать. Однако имеется общее руководство по дальнейшему чтению, включающее работы, которые я нашел наиболее полезными и за которые я хотел бы выразить свою признательность.
