Наиболее поразительным доказательством этого прогресса простого евангелия науки и причины был решительный разрыв с традиционной религией, по крайней мере в европейской глубинке буржуазного общества. Нет нужды говорить, что большинство человеческой расы собирались стать «свободными мыслителями» (используя современное выражение). Великое множество людей, включая фактическое общее число его членов женского пола, оставалось преданным вере в богов или духов чего бы то ни было, что было религией или где бы они не находились и в каком сообществе, и в свои обряды. Как мы уже видели (см. выше), христианские церкви заметно феминизировались впоследствии. Примечательно, что все главные религии не доверяли женщинам и твердо настаивали на их подчиненном положении, и некоторые, подобно иудаизму, фактически исключили их из формального религиозного поклонения, женская лояльность богу казалась непостижимой и удивительной для мужчин-рационалистов и часто рассматривалась как еще одно доказательство подчиненного положения их рода. Таким образом боги и антибоги устроили заговор против них, хотя сторонники свободной мысли, теоретически преданные равенству полов, делали это со стыдом на лицах.
Снова, над большей частью небелого мира, религия по-прежнему оставалась единственным языком для разговора о космосе, природе, обществе и политике, и как формулировала, так и санкционировала то, о чем люди думали и что они делали. Религия была тем, что мобилизовало мужчин и женщин для целей, которые западные люди выражали в светских терминах, но которые на деле не могли быть полностью переведенными в светскую идиому. Британские политические деятели могли желать низвести значение Махатмы Ганди до простого антиимпериалистического агитатора, использующего религию с целью пробуждения суеверных масс, но для Махатмы святая и духовная жизнь была больше чем политическим инструментом завоевания независимости. Каким бы ни было ее значение, религия была вездесущей. Молодые бенгальские террористы 1900-х годов, рассадник того, что позже выросло в индийский марксизм, были вначале вдохновлены бенгальским аскетом и его преемником Свами Вивекананда (чья доктрина Веданта, возможно, лучше всего известна через менее болезненную калифорнийскую версию), учение которого они толковали, вероятно, как призыв к восстанию страны, теперь подчиненной иностранной власти, но предназначенной дать человечеству универсальную веру[77]. Говорили, что «не через светскую политику, а через квазирелигиозные общества образованные индийцы впервые усвоили привычку думать и организовываться в национальном масштабе»{279}. Как поглощение Запада (через группы подобно Брахмо Самадж — смотри «Век
И если в странах, подобных Индии, эмансипированные, образованные слои населения, приветствовавшие современность, нашли таким образом свои идеологии, неотделимые от религии (или, если они находили их отделимыми, должны были быть осторожными, чтобы скрывать этот факт), то тогда является очевидным, что привлекательность чисто светского идеологического языка у масс была незначительной, и чисто светская идеология непостижимой. Там, где они поднимали восстание, оно вполне вероятно должно было происходить под знаменами их богов, как они по-прежнему все еще продолжали выступать под этими знаменами после первой мировой войны против англичан из-за свержения турецкого султана, который ex officio был калифом, или главой всех правоверных мусульман, или против мексиканской революции за Господа Христа. Коротко говоря, в мировом масштабе, было бы абсурдно думать, что религия была значительно слабее в 1914 г., чем в 1870 или в 1780 г.
